Дождь

Гравитобус тронулся. Арлен уже на ходу проскочил в закрывающиеся двери, в салоне снял шляпу и отряхнул с нее дождевые капли. Отряхнул небрежно, и они попали на мужчину, сидевшего в кресле у самых дверей.

Тот с раздражением оторвал взгляд от небольшого библиоскопа и взглянул на АрЛиана. Хотел что-то сказать, но, увидев его, лишь сдержанно кивнул головой. Арлен узнал биокибера Ангеляра, он с ним не раз встречался на комбинате синтетических покрытий, где Арлен Завира проходил практику. Ангеляр вытер дождевые капли с экрана библиоскопа и вновь углубился в чтение.

В середине салона — пятеро девушек в изящных рабочих комбинезонах. Они словно дремали, только одна, белокурая девчушка, подняла на АрЛиана взгляд и почему-то улыбнулась. Может, его неумению держать цветы — напряженно зажав как свечку. Мария прежде тоже смеялась над ним: «Ты так смешно держишь цветы…» Прежде… Мария…

Идя на работу, Арлен зашел в цветочный салон и взял небольшой букетик розовых локсир. Думал поставить их у себя в бульерной, чтобы они хоть немножко развеивали грусть, заглушали мысли о бесконечной дождевой мороси, нависшей над городом.

Девушка уже не улыбалась, но все еще смотрела на АрЛиана как-то удивленно и даже испуганно. У нее, как и у Марии, тоже были золотистые волосы. «Она и впрямь похожа на Марию… Но лица Марии я вспомнить не могу. Только общие черты. И волосы, и нежный… Хватит! Хватит, мальчишка!»

Неожиданно для самого себя Арлен направился к центру салона. Он издали почувствовал тонкий запах краплака «Уни» и подумал, что девушки возвращаются после смены из комбината синтетических покрытий. Завира хорошо знал и помнил комбинат и запах лака, который долго еще остается после того, как выйдешь из седьмого цеха.

Он протянул букетик розовых локсир золотоволосой девушке, не сказав ни слова. И она, продолжая с удивлением смотреть на него, машинально взяла цветы, спросив с наигранным спокойствием:

— За какие это грехи или заслуги?

Арлен не смог найтись, улыбнулся в ответ и сел на свободное место. За окном гравитобуса продолжал сеять мелкий дождь. Закрыл глаза, чтобы не видеть серой пелены дождя, впитавшей в себя яркость земных красок, не видеть влаги, которая коварно просачивалась в каждого, накапливалась, словно стараясь растворить в себе. Монотонная слякоть за окном уравнивала всех и все, наполняя окружающее одним цветом, одним звуком, одним желанием.

Гравитобус стремительно летел по магистрали, вдавливая на поворотах АрЛиана в кресло.

— Как тебя зовут? — услышал тихий смущенный вопрос.

Открыл глаза, встретился со взглядом той девушки. В нем — дождливая грусть. Золотые локоны спадали на грудь.

— Арленом, — ответил так же тихо.

«Как одиноко и тоскливо. И нет человека, который разделил бы со мною и радость и печаль. А виноват, вероятно, я сам. Отчего это?»

— А меня — Ольдой…

Девушка хотела еще что-то сказать, на миг задумалась, но в это время гравитобус начал тормозить, и она поспешила присоединиться к подругам, стоявшим уже у выхода. На остановке все они вышли, и Арлен смотрел сквозь потоки, стекающие по стеклу, как они дружно накинули капюшоны комбинезонов, защищаясь от дождя, как Ольда краем глаза глянула на него, провожая гравитобус.

Завира вышел на площади Леонтовича — теоретика и исследователя XX века в области управляемого термоядерного синтеза. У самой остановки высился административный корпус «Юлиоры». С криком обезумевшего попугая промчалась за спиной машина «скорой помощи». Арлен обернулся, но машины не увидел, она уже исчезла за поворотом. Арлен Завира обошел справа главный корпус и не торопясь направился к реакторному.

Продолжал сеять мелкий дождь, неприятно щекотал лицо.

Войдя в пультовую, он не сразу заметил дежурного биокибера; тревожно осмотрелся вокруг, а потом окликнул его:

— Дасий!

— Добрый день, — отозвался биокибер. Он, оказывается, стоял совсем рядом, у окна, и в задумчивости смотрел на моросящий дождь.