Достойный юноша

Робот обрабатывает зубы Ясбира таким образом, что они будут белейшими в Дели. Это ювелирно тонкая, устрашающая процедура с применением хромированной стали и дико вращающихся, воющих абразивных головок. Глаза Ясбира поневоле расширяются, когда паучьи механические лапы размахивают своими инструментами перед самым его лицом, дьявол радикальной стоматологии. Он прочитал про Клинику Косметической Стоматологии «Сверкающая Жизнь!» (Гигиенично, Быстро и Современно) в февральском номере «Шаади для Достойных Юношей». На журнальном развороте это ничуть не напоминало насекомые мандибулы, ковырявшиеся у него во рту. Знай он, как это будет, он бы охотнее попросил скромную и аккуратную медсестру (замужнюю, конечно же), но у него во рту полно пломб, и вообще Достойный Юноша никогда не выказывает страха. Однако когда вращающаяся сталь коснулась зубной эмали, он машинально зажмурился.

А теперь белейшие в Дели зубы несутся среди множества машин в дребезжащем тук-туке.[1] Ясбир словно улыбается всему городу. Белейшие зубы, чернейшие волосы, безупречнейшая кожа, идеально выщипанные брови. Ногти Ясбира чудо как прекрасны; в Министерство водоснабжения регулярно приходят маникюрши, столь многие чиновники состоят в системе шаади. Ясбир замечает, как водитель мельком взглядывает на его ослепительную улыбку. Он знает, люди с Матура-роуд знают, весь Дели знает, что теперь каждая ночь — это ночь большой охоты.

На перроне станции метро «Кафе „Кашмир“» верещат, проскакивая под ногами у пассажиров, полицейские обезьяны с вживленными чипами, они разгоняют побирающихся, дергающих за одежду, ворующих при первой возможности макак, заполонивших метро. Когда автоматический поезд останавливается, они волной рыжей шерсти перехлестывают через край платформы и прячутся в своих убежищах. У Ясбира привычное место — рядом с секцией «Только для женщин». Всегда есть шанс, что какая-нибудь из них испугается обезьян — те, бывает, и кусаются, — что позволит ему проявить Спонтанную Галантность. Женщины с величайшим тщанием избегают каких-либо признаков интереса, но истинно Достойный Юноша никогда не упускает наималейшего шанса на контакт. А эта женщина в деловом костюме, та, в модной жакетке, с осиной талией и брюках, низко сидящих на бедрах, разве не ослепил ее на мгновение блеск его безупречных зубов?

— Робот, мадам! — кричит Ясбир, когда уминатель втискивает его в поезд, отправляющийся в 18.08 в Барвалу. — Стоматология будущего.

Двери закрываются, но Ясбир Даял понимает, что он — белозубый бог любви, и это будет та ночь шаади, когда он наконец найдет супругу своих мечтаний.

Экономисты учат, что демографический кризис в Индии является изящным примером провала рыночной экономики. Его корни были заложены в прошлом веке, еще до того, как Индия стала главным тигром тигриных экономик, до того, как политическая вражда расколола ее на двенадцать яро соперничающих государств. «Симпатичный юноша, — так это начиналось. — Сильный, образованный успешный сын, которого нужно женить, чтобы он вырастил детей и заботился о вас, когда вы постареете». Мечта каждой матери, гордость любого отца. Умножьте на триста миллионов зарождающегося индийского среднего класса, разделите на умение определять пол ребенка еще в материнской утробе. Прибавьте селективные аборты. Продлите это на двадцать пять лет по оси времени с учетом изощренных методов двадцать первого века, таких, как мощные препараты, обеспечивающие зачатие милейших мальчиков, и вы окажетесь в великом Авадхе, в его древней столице Дели с населением в двадцать миллионов и средним классом, мужчин в котором в четыре раза больше, чем женщин. Провал рыночной политики. Индивидуальная погоня за собственной выгодой противоречит интересам общества как целого. То, что изящно для экономистов, оборачивается для красивых, сильных, образованных, успешных молодых людей, подобных Ясбиру, полной катастрофой.