Дороги надежд. Повести

Сибирь покоряет Москву. Увлекают, покоряют не одну Москву сибирские писатели. Их книги и пьесы читает и смотрит вся страна. восхищаясь талантом, страстностью и поразительным умением откликаться на сокровенные мысли и чувства людей, живущих на самых разных меридианах и широтах. В одном лишь 1965 году, после читинского семинара молодых писателей, стали известны имена прозаика Валентина Распутина, драматурга Алекандра Вампилова, поэта Вячеслава Назарова…

Горько сознавать, что двоих уже нет в живых. Трагически погиб Александр Вампилов. А Вячеслав Назаров скончался совсем молодым, в сорок два года, от тяжелой болезни сердца. Он вошел и литературу как поэт. За стихи он был удостоен премии имени Красноярского комсомола. Вот названия его поэтических сборников - «Сирень под солнцем» (1960), «Соната» (1964), «Форму-ля радости» (1968), «Световод» (1973). В 1972 году вышла его книга фантастических повестей «Вечные паруса», а в 1978-м изданы дне сразу - «Время равных» и Зеленые двери Земли».

Так ли уж далека фантастика от поэзии? Дело тут не в том, чти истинный поэт не может быть не окрылен фантазией. По моему глубокому убеждению, настоящий литератор должен пробовать сейм в самых разных жанрах и даже видах творчества. Научно-техническая революция породила узкую специализацию. То, что в прошлом веке было предметом насмешек - «Специалист подобен флюсу: полнота его односторонняя (Козьма Прутков), - ныне затронуло даже литературу. Встречаются писатели, занимающиеся исключительно военной тематикой или посвятившие свое дарование лишь будням милиции… Поиск, стремление познать многомерность современного мира - вот главная черта творчества Вячеслава Назарова.

В тридцать лет, вступая в Союз писателей, он написал: «Моя биография коротка и обычна». А закончил свое жизнеописание слонами: «Продолжаю жить и работать». В эти две страницы вместилось многое. В них отзвук преобразований, испытаний, выпавших на долю страны. Вячеслав родился в Орле, где работал

отец. Алексей Иванович Назаров, крестьянский сын, окончивший Тимирязевскую академию. Вскоре началась война, отец ушел на фронт, шестилетний мальчик с больной матерью остался на оккупированной территории. В автобиографии короткий перечень законченных учебных заведений, перемещений по службе н публикаций предваряется строками, в которых дух времени н размышления о природе человека передаются предельно кратко и емко.

«Я до сих пор просыпаюсь по ночам от лая овчарок, которых натравливали на меня как-то пьяные эсэсовцы. Иногда в сломанном дереве мне чудится виселица, которая стояла в центре села, а в стуке дождя - шальные пулеметные очереди, которыми ночью скучающие часовые прочесывали деревенские сады. Никогда-никогда не забудется мне немец, который тайком давал нам конфеты, и русский полицай, который стрелял в меня, когда я копал на брошенном поле прошлогодний гнилой картофель… Отец пришел с первыми частями Советской Армии. Немцы, отступая, сожгли нашу деревню, а мы с матерью две недели прятались в брошенном окопе. Над нами гудела, обжигая и калеча землю, Орловско-Курская дуга. В 1943 году по наспех разминированному пустырю я пошел в школу, которая помещалась в подвале разрушенной бомбами Орловской больницы. Это было удобно - мы не прерывали занятий во время авианалетов…»

В Московском университете Вячеслав Назаров учился в 1953-1958 годах, когда, как на дрожжах, всходила новая поэзия, адептов которой он потом насмешливо назвал «немножко бунтарями и пророками». Человеку, жадному до знаний, университет давал много. Кипучая аудитория, горячие споры на факультете журналистики. В это же время Назаров много занимался живописью. Родились и первые стихи, стоящие обнародования.

«Захотелось в Сибирь», - вспоминал Назаров. Его «распределили» в Красноярск, редактором на студию телевидения. Вскоре он становится режиссером-кинодокументалистом и получает возможность объездить сибирский край, побывать на гигантских стройках, познакомиться с великим множеством незаурядных людей - с рабочими, инженерами, учеными… На его глазах рождался мир будущего. В романтически приподнятых стихах «рычали машины», вставали бетонные громады, ложились в основание плотин «начальные камни», люди вырывали у природы энергию и металл, а на Байконуре «выходили в распахнутый космос». И уже совсем исполнимой казалась мечта «о звездной дороге». В поэтической публицистике Вячеслава Назарова прорастало зерно фантастики. «Сегодня Красноярск похож на космодром…» Циклам своих стихотворений он дает названия очень четкие «Творимый мир», «Скорость света», «Утренняя звезда»… И тогда же написались строки, которые потом Вячеслав Назаров будет дополнять, переделывать п наконец вставит в фантастическую повесть: «Там в неизмеренной дали, за солнцем солнце открывая…»

Ныне технические чудеса уже никого не удивляют. Они стали привычными. Тогда же и человеческие чувства передавались с помощью метафор, навеянных энергетической романтикой.