Дороги к праотцам

Они встретились на небольшом мостике через речушку, опоясывавшую кладбище.

В темноте трудно было разглядеть стоящего на мосту человека: свет уличных фонарей туда не достигал, на кладбище же не горело ни единого огонька. Да и понятно – к чему зря палить свет для тех, кому он не нужен.

– Колян, ты, что ли? – хрипло спросил пришедший первым и уже порядком продрогший на пронзительном осеннем ветру мужчина.

– Да я, Михалыч.

– Чего поздно? Я уж думал, не придешь. Ну пойдем, что ли?

– Боюсь я, Михалыч. – Голос у второго был молодой, он старался говорить тише, все время оглядываясь назад, туда, где вдалеке светились фонари улицы. – Не могу я идти. Может, ты как-нибудь один, а?

– Ты чего, Колян, с дуба рухнул?

В руке у Михалыча зажегся фонарь, и его свет вырвал из тьмы бледное с ввалившимися, широко открытыми глазами лицо молодого человека. По всему было видно, что он очень напуган, его толстые растрескавшиеся губы нервно вздрагивали.

– Ты что, Колян? Да где ты такие деньги заработаешь?! Не будь козлом. Короче, на лопату, пошли…

Михалыч сунул ему в руку древко лопаты.

Молодой человек свободной от лопаты рукой схватил его за локоть так цепко, что тому стало больно, и, приблизив лицо вплотную к его лицу, зашептал быстро, спеша проговорить все, что хотел, до того как Михалыч перебьет его:

– Слушай, Михалыч, сон я сегодня страшный видел. Вот только, перед тем как на кладбище идти, боюсь я, Михалыч… Страшный сон… Может, ты один, а? Может, один?!

– Да что ты, блин… Да ты, Колян, зря так-то… Ведь делов-то, покойника выкопать… Да я и сам все сделаю.

Жутко вдруг сделалось Михалычу. Что могло испугать старого бомжа, бывшего зека, топтавшего зону по 137-й УК РСФСР за разбой с нанесением тяжких телесных повреждений и отмотавшего срок от звонка до звонка… Уж чего он не повидал там на зоне, чудом уцелел сам… А тут испугался. Чушь какая-то!.. Как электричеством ударило вдруг его от руки молодого человека.

«А ведь прав он – нечисто тут что-то!» Но эту мысль Михалыч тут же подавил в себе и не стал говорить Коляну, что и сам видел сегодня сон… Паршивый сон, черно-белый. Видел он такой черно-белый сон на лесоповале, перед тем как засыпало его бревнами – чуть не издох тогда. И прежде видел, давно, перед самой посадкой…

– Да брось, Колян. Ты, блин, чего? Я же все за тебя сделаю. Ты ж знаешь – я везучий! Один бы пошел, да ведь одному мне с сухой рукой не справиться. Выкопаем его да передадим. Ты, блин, подумай – деньги-то какие!.. – Он снова осветил лицо молодого человека. – Ну, на вот выпей.

Михалыч достал из кармана пальто бутылек со спиртом и, открыв пробку, протянул молодому человеку. Тот произвел два жадных глотка.

– Вот и молодец, – приговаривал Михалыч, беря молодого человека под руку и увлекая через мост на кладбище. – Вот и молодец… Ты ж знаешь – я везучий.

Спирт оказал благоприятное действие. Колян, вяло переставляя ноги и опираясь на лопату, шел под ручку с Михалычем по главной аллее кладбища. С виду выглядели они вполне благопристойно и напоминали подвыпившую парочку любителей погулять с фонариком и лопатами по ночному кладбищу.

Колян что-то тихонько шептал, но Михалыч не вникал в смысл его слов. Он внимательно вглядывался в темноту, стараясь не пропустить аллею, в которую нужно повернуть. Тут в темноте заплутать – пара пустяков. Он освещал фонарем кресты, надгробные памятники, с которых на них глядели лица покойников, как бы даже недоуменно глядели и щурились от света фонаря, мол, чего притащились, шли бы вы домой – не время для посещений…

– Так, сюда поворачиваем, – найдя нужную аллейку, проговорил Михалыч, осветив бюст бородатого мужчины на надгробном памятнике, который запомнил в виде ориентира. – Тихо! – вдруг прошептал он, остановился и потушил фонарик. – Тихо! – повторил он в ухо Коляну, который не успел остановиться по его команде и сделал еще шаг по инерции.

Несколько секунд они стояли в густой кладбищенской тишине, озираясь. Где-то за речушкой взвизгнули шины автомобиля… и снова тишина, только ветер гуляет между деревьями.

– Почудилось, блин, наверное, будто кто-то за нами идет, тихонько так крадется… – прошептал Михалыч в ухо Коляну, – песок только под ногами хрустит… А ты ничего не слыхал?

– Нет, ничего, – прошептал Колян в ответ совершенно трезвым голосом.

Михалыч посветил ему в лицо – товарищ его действительно с виду был трезв.

– Ладно, пошли. Померещилось, наверное.

Они свернули на узенькую аллейку между оградок, прошли еще немного, до надгробной мраморной плиты с отбитым углом, свернули на другую аллейку, совсем уж узкую, так что пришлось идти по ней друг за дружкой.

– Ну вот, дошли наконец, – сказал Михалыч, освещая свежезасыпанную могилу с деревянным крестом и несколькими праздничного вида венками с лентами «От товарищей по работе» и «Спи спокойно, дорогой дедушка».

Венки эти отчего-то подняли ему настроение, и он, улыбнувшись сквозь страх, сказал: