Дорога в Сообитание

Елизавета МАНОВА

ДОРОГА В СООБИТАНИЕ

Она не спала, когда за ней пришли - в эту ночь мало кто спал в Орринде. Первая ночь осады, роковая черта, разделившая жизнь на "до" и "после". "До" еще живо, но завтра оно умрет, и все мы тоже умрем, кто раньше, кто позже. Жаль, если мне предстоит умереть сейчас, а не в бою на стенах Орринды...

Провожатый с факелом шел впереди; в коридоре, конечно, отчаянно дуло; рыжее пламя дергалось и трещало, и по стенам метались шальные тени. С детских лет она презирала Орринду - этот замок, огромный и бестолковый, где всегда сквозняки, где вся жизнь на виду, где у каждой башни есть уязвимое место, а колодцы не чищены много лет. То ли дело милая Обсервата, где все было осмысленно и удобно, приспособлено к жизни и к войне...

Провожатый открыл тяжелую дверь, и она безрадостно усмехнулась. Занятный выбор: продать подороже жизнь или оставить пару лишних защитников для Орринды? Мрак с ним, пусть живут - лишним никто не будет.

Здесь было светло, потому что вечный сквозняк мотал пламя факелов, воткнутых в гнезда. Здесь был знаменитый стол Капитана - несокрушимый, прозрачный, в котором живут огоньки и отзываются вспышками на каждое слово. И здесь был сам Капитан Савдар, величественный, измученный и угрюмый, в тяжелом регондском панцире под алым плащом. Последняя тень величия, которое скоро исчезнет...

- Леди Элура! - сказал Капитан, и она чуть склонилась в равнодушном полупоклоне. Плоская девица с невзрачным лицом, но в темных глазах холодный ум и спокойная воля. Такой знакомый бестрепетный твердый взгляд, словно сам Родрик Штурман...

- Леди Элура, - сказал Капитан, - я знаю - тебя не обрадовал этот вызов...

- Мы в осажденной крепости, - сухо сказала она, - и я в твоем распоряжении, как все прочие Офицеры.

Маленький, но весьма ядовитый укол - ведь эта крепость все, что осталось от целой державы. Не верность вассала Государю, а только лишь подчинение командиру.

- Да, - сказал он, - крепость осаждена. Но маленький отряд... несколько человек... этой ночью еще смогут ее покинуть.

- Мне больше нравится смерть в бою, сэр Капитан. Я - не худший стрелок в Орринде, и эта крепость - не первая, которую я защищаю.

- Я знаю это, Леди Элура.

Он вдруг успокоился, перестал теребить нагрудную цепь и прямо взглянул ей в глаза. Угрюмая боль стояла а его глазах, и ей вдруг почудилось на лице Капитана тень смерти. Может быть, он умрет раньше меня, но это уже все равно. То, что нас ждет, хуже, чем смерть - полное исчезновение. Черные орды сметут нас всех, и не останется ничего. Даже могильной плиты, где нацарапано имя. Даже капли нашей крови в жилах тех, что когда-нибудь будут жить. И если подумать об этом, как мелки все наши счеты, жизнь уже подвела под ними черту...

- Ты не любишь меня, и имеешь на это право...

- О, нет, сэр Капитан! - она медленно улыбнулась, и резкий ее, бесполый голос стал бархатен и глубок. - Я тебя ненавижу! Но ты беспокоишься зря: я буду драться рядом с тобой, и если понадобиться, закрою тебя своим телом, потому что гибель твоя ускорит паденье Орринды!

- Ты - истинная дочь Родрика, леди Элура.

- Да! И поэтому я не стала мстить, когда ты убил моего отца. Ты слабый, бездарный правитель, - сказала она надменно, - но ты - Капитан, и если б ты умер тогда, Орринда сразу бы развалилась.

- А так она продержалась еще восемь лет. Послушай, - сказал он тихо, - я скоро умру, и врать мне уже ни к чему. Жизнь Родрика - вот чем я выкупил эти годы. Поверь мне, - сказал он, - я лучше бы умер сам. Он был моим другом, единственным из людей, кого я любил и кому я верил. Не все обстояло так: или он - или я. Я знаю, он был уверен в своей правоте. Но если бы он добился того, что хотел...

- Чего же такого страшного он хотел? Добиться мира с дафенами? Остановить войну, которая нас сожрала?

- Ну, это бы ненадолго отсрочило наш конец. Они плодятся, как звери, а мы вымираем.

- Ты спас нас от вымирания! - резко сказала она. - Нас только лишь перебили!

- А ты хотела бы, чтобы мы перебили друг друга? Были еще Пилоты, леди Элура! Прими я сторону Родрика, я умер бы с ним, а Капитаном бы сделался Улаф Пайл. Что бы тогда ожидало Орринду?

- Не стоит оправдываться передо мной, - сказала она спокойно. - Что бы я ни думала о тебе, я знаю свой долг, и поступлю, как должно. И что бы ты обо мне не думал, тебе пригодится мой самострел... и мой опыт, наверное, тоже.

- Есть то, что много важнее, леди Элура. Священные знания, которые род твой сберег и умножил, и священная кровь Штурманов, что течет в твоих жилах. Небесный огонь! - сказал он с тоской, - ну, как мне это сказать? Как мне тебя просить? Ты можешь хоть на миг забыть о вражде и выслушать меня без злобы?

Она молчала. Так долго молчала, что он потерял надежду, но она ответила наконец, и голос ее был привычно бесстрастен:

- Я слушаю, сэр Капитан.