Дорога в никуда

Марево висело над рыжим песком. В свете безжалостного солнца по пустыне шагал человек. Он шел как-то небрежно, словно не замечая палящих солнечных лучей, жадно вытягивающих влагу из всего живого. Бодро переставлял ноги, насвистывая на ходу веселенький мотивчик. Он был странен, этот человек. Странен не только тем, что шел через пустыню в такое время дня, когда все старается найти укромный уголок, чтобы спрятаться и переждать жару. Весь его вид говорил о необычности.

Шелковый балахон нежно-сиреневого цвета был ему явно короток, едва закрывал колени, покрыт грязными разводами. Больше всего этот балахон напоминал женскую ночную рубашку, только непонятно было — как на такую одежду попало массивное оплечье, расшитое камнями и жемчугом.

Кожаные сандалии давно уже грозились своему хозяину развалиться и оставить его босиком на горячем песке. Редкие тонкие седые волосы, свисающая складками кожа цвета меда, тонкие руки и ноги создавали впечатление беззащитности. Однако выцветшие серые глаза под клочковатыми бровями смотрели твердо и насмешливо. Человек шел, опираясь на посох. Посох был так же необычен, как и его хозяин. Изогнутая ветвь непонятного дерева, почти черного цвета, в солнечных лучах сквозь черноту полированной поверхности пробивались багровые отблески.

Навершием посоха была волчья голова. Уши деревянного зверя были прижаты, глаза-рубины сверкали внутренним огнем, в открытой пасти виднелись острые клыки. Казалось, что в этой пасти, между зубами, двигается алый язык, слизывая с кончиков клыков капли слюны.

Человек остановился, оглядываясь. Ему показалось, что чей-то взгляд нашел его посреди пустыни.

Он усмехнулся.

— Вылезай из отнорка, Серая. Хватит пялиться мне в спину.

В нескольких шагах от него песок взволновался, начали образовываться воронки, песчинки зашуршали, шевелясь, проваливаясь куда-то. Человек продолжал усмехаться, совершенно не впечатленный зрелищем. Прямо из вздрагивающего над двигающимся песком воздуха раздался вздох.

— Это точно ты. Больше никто не посмел бы смеяться надо мной. Черный Насмешник, который был когда-то просто Черным Магом. Мы опять встретились, Некромант.

Человек, названный Некромантом, небрежно отмахнулся посохом.

— Да покажись уж. Что теперь прятаться. Даже проследить не смогла как следует. Дитя ты еще, Серая.

Материализовалась фигура, укутанная в тонкую серую ткань. Ясно были видны только кисти рук.

Тонкие, изящные, явно женские, с длинными ухоженными ногтями бледно-розового цвета. Глаза поблескивали из-под низко опущенного капюшона.

— Некромант, — в голосе Серой зазвенела насмешка, — что на тебе надето? Что это за обноски для Черного? Или ты сменил цвет магии?

Он фыркнул, шевельнув бровями.

— Серая, что за чушь ты несешь? При чем тут цвет магии до того факта, что моя старая одежда износилась и я переоделся в единственное, что попалось мне среди этой пустыни? Чему только учат вас в этом Замке?

— Нищий Некромант, обирающий трупы в Золотых песках! Это будет роскошным анекдотом, который я сегодня преподнесу Магистру на ужин в качестве десерта! Как ты докатился до этого, Черный?

— Какое тебе дело? Тебе и твоему Магистру? И потом, я в любую секунду могу добыть себе какую угодно одежду.

— Ну-ну. Опять хвастовство, Некромант. За все столетия, которые ты прожил, ты так и не стал умнее. И не разучился хвастаться.

Он нахмурился, начиная сердиться. Поднял посох, сжимая волчью голову. Рубиновые глаза сверкнули яростью, омывая его алым светом. Оплечье балахона начало светиться, камни, вшитые в ткань, зашевелились, задевая друг о друга с хрустом. Мгновение — и он был одет в тяжелый черный плащ, окутывающий его худую фигуру блестящими складками, капюшон плаща лег на плечи, на груди тускло блеснула цепь красного золота с подвеской-шестигранником.

— Иллюзии, Черный! Это — всего лишь иллюзии. Я не забыла, что еще когда ты был неофитом в Замке, тебя прозывали Мастером Иллюзий. Ты мог заставить поверить, что на тарелке — редкая рыба, вместо отловленной тобой же в ближайшем пруду лягушки. И господа маги узнавали, что пытаются съесть квакушку только тогда, когда тыкали в нее вилкой, разрушая твою иллюзию. И множество других историй сохранилось под сводами Замка. Кого ты пытаешься обмануть?

— Нда-а, — насмешкою над собой протянул Некромант. — Вот так всегда, хочешь понравиться симпатичной даме, так она над тобой посмеется. Ну, ладно, Серая, тут ты права. Это — всего лишь иллюзия. Где я тебе достану в Золотых песках свой традиционный плащ? Что попалось, то и ношу.

— Великий Некромант путешествует на своих двоих, — продолжала ехидничать Серая. — Что же случилось с твоей магией, что у тебя остались только иллюзии? Почему ты не откроешь Врата, не построишь Тонкую Лестницу, для того, чтобы пройти в более цивилизованные земли? Почему ты пересекаешь Золотые пески пешком? Ты утратил свое искусство, Некромант?