Дорога в две тысячи ли (СИ)

   «То время навсегда осталось в моей памяти как одна бесконечная дорога, которой не видно конца. Мне до сих снятся топот тысяч ног, скрип колес, бормотание возницы и равномерное покачивание повозки. И я, как и тогда, совершенно точно знаю, чем всё закончится. И просыпаюсь».

   (из дневника Тьян Ню)

   Тайвань, Тайбэй, 2012 г.

   Кан Сяолун

   Время – река, несущая свои волны из безмолвия в бессмертие, и люди боятся и уважают неумолимую, безжалостную силу, которая крадет их дни и годы. Смиренно живут они и умирают, растворяются в бесконечном колесе перерождений.

   Глупцы.

   Кан Сяолун подпер ладонью щеку и посмотрел в воду. В небольшом пруду кружились золотые рыбки – яркие искры в холодной темноте. Улыбнувшись, профессорский племянник выпрямился и оглядел сад, куда в эту ночь привел его расчет и необходимость.

   Среди мшистых камней клонились к земле тоненькие ивы, и крутобокий мостик, освещенный жёлтыми фонарями, изгибался над водой и камышами. Дорожки, свиваясь, сплетались в прихотливый лабиринт – и вели, все как одна, к большому дому.

   Сейчас там, на ярко освещенной веранде, веселились люди, раздавался смех и женский визг. В ночном воздухе то и дело расцветали фейерверки, и слуги, кланяясь, предлагали гостям напитки.

   Праздник был в разгаре: хозяин владений, где коротал этот вечер ученый, не привык считать деньги… и жизни.

   - Вы, как и всегда, - раздался за спиной Кан Сяолуна резкий голос, – предпочитаете веселью тишину, господин Кан.

   - И темноту, – согласился тот. - С искренней благодарностью я принял ваше приглашение на сегодняшнее торжество, но…

   - Но да, - ответил собеседник и подошел ближе.

   Тусклый свет фонарей выхватил из темноты угловатое лицо, тяжелое квадратное тело, затянутое в дорогой костюм.

   - Вы пришли не праздновать, а платить. За что?

   Кан Сяолун тихо усмехнулся. Какая пошлая прямолинейность. Ни богатый дом, ни сад, оформленный по правилам хорошего тона, не могли превратить простолюдина в аристократа. Но дело, которое привело его на чужой праздник, и не требовало достойных манер. Наоборот. Обязанность и право обладающих властью – приказывать, а копаться в грязном белье, подслушивать, прятать тела… такое следует поручать черни.

   - Меня интересует женщина по имени Сян Тьян Ню, - с легким смешком отозвался он.

   - Сян Тьян Ню! - послышалось в ответ. – Ха! Это был бы интересный заказ. Сложный заказ. Но она уже мертва.

   Профессорский племянник вздохнул. О да. Увы. Старая ведьма успела ускользнуть от него – а с каким удовольствием он посмотрел бы на то, как она корчится в смертных муках! Боль и страдание заслужила Тьян Ню за то, что сотворила и в прошлом, и в настоящем.

   Впрочем, всему свой час. Время – это река, но и реку можно укротить.

   - Насилие, – сказал наконец Кан Сяолун и опустил руку в воду, - забавно, но, как вы и заметили, в этом случае уже бессмысленно. Сейчас я заплачу за работу другого толка. Назовите мне имя душеприказчика покойной госпожи Сян. Доставьте подробное досье: телефоны, распорядок дня, привычки… пороки - и доставьте быстро.

   Хозяин дома задумчиво посмотрел на небо, и в этот же самый момент алый цветок фейерверка вспыхнул рядом с медленно плывущей в облаках луной.

   - Завтра, - кивнул он, – вы получите желаемое. Ну расценки - их вы давно знаете, господин Кан.

   И ушел.

   Кан Сяолун даже не посмотрел ему вслед. Рыбок, в какой уже раз за последние несколько дней подумал он, было две, но Сян Джи показала ему лишь одну. де вторая? Где же вторая?! С проклятой старухи Тьян Ню сталось бы придержать часть улова… но даже бабка Сян Джи не могла предугадать все.

   Ведь на берегу реки времени порой рыбачат те, кто не по зубам наглым выскочкам, присвоившим себе чужую силу.

   Золотая рыбка в пруду махнула хвостиком, ткнулаcь ртом в ладонь профессорского племянника, надеясь на угощение – и Кан Сяолун, внезапно оскалившись, одним движением схватил ее, сжал трепыхающееся тельце в ладони.

   В этот раз он не проиграет.

   Наутро курьер доставил Кан Сяолуну пухлый белый конверт. Владелец поместья и пруда с пучеглазыми золотыми рыбками работал аккуратно – не за красивые глаза он заслужил трехзначный номер в клане, контролировавшем почти весь теневой мир Тайваня.

   Очередной контракт выполнен был безупречно. Ни единого материального напоминания о вчерашнем разговоре не осталось после завершения сделки: ни расписки, ни почтового извещения, ни телефонного звонка. Только слова, ставшие делами. И память.

   Молодой человек прищурился.

   « память я могу уничтожить, как и человека, – с тихим удовольствием думал он, разглядывая конверт. – Пока не буду, но могу».

   Знание это придавало… не силы, нет. Уверенности и, пожалуй, созидательной, свежей энергии. Всегда приятно понимать, что в твоем распоряжении есть инструменты и рычаги, способные разрушить жизнь опасного человека. Известно ведь: если можешь разрушить, значит, контролируешь.

   Кан Сяолун любил контролировать.