Дорога на запад

Рукопись Экклейна, Мага Вейлского, повествующая о Кевине из Кингсенда, начинается с осени 1340 года Века Исследований:

"Я набросал эти записки со слов Мага Латонии Корлеона, Сантона из Королевской военной академии и других заслуживающих доверия людей, непосредственно причастных к событиям.

Не знаю, для чего я делаю это. Быть может, мною движет некое больное любопытство, поскольку сам я еще ни разу не встречал юношу, о котором пишу. Хочу процитировать Фонду, легендарного волшебника прошлого: "Вглядываясь в озеро собственного разума, что еще можно рассмотреть, кроме собственного удивленного лица, хмурящегося в ответ? Призраки сменяют друг друга без всякого смысла и, как бы я ни старался, мне не удается проникнуть в глубину. Там что-то есть, что-то, чего я не могу распознать, и оно сердится на меня".

Должно быть, именно так и обстоит дело с молодым человеком. Зовут его Кевин.

Он родился на борту торгового судна, принадлежавшего его отцу. Суш была для него лишь странной и враждебной границей его водного мира. Их родным портом было поселение, известное как Кингсенд, расположенное далеко на западе на побережье Внутреннего моря в Королевстве Венца.

То, что он видел на суше, мало его трогало: вульгарные и грубые люди в вульгарных и грубых портах, постоянно насмехавшиеся над зеленым гонцом, не видевшим в жизни ничего, кроме моря. В его невинных глазах суш представала уродливой и жестокой. Отец Кевина часто повторял: "Все самое плохое, что есть на суше, все злое и грязное - все стекает на побережье и скапливается в этих гнусных портовых городах, как в помойных ямах".

Кевин и сам видел, как меняется его отец в порту: он становился грубым и жестоким, он мог переорать и перебранить любого из тех, кто встречался им в порту, и часто ему удавалось одержать над ними верх, хотя для этого ему самому приходилось становиться одним из них. Кевин еще долго помнил свое первое ощущение жгучей обиды, когда отец вдруг повел себя подобным образом; помнил он и то, как мать старалась не покидать их крошечной каюты на корабле, пряча в глазах боль и растерянность.

Его мир, большой, как море, и утлый, как их шхуна, закончился в порту Латонии, и конец этот был совсем не счастливым.

Ему было тогда всего пятнадцать лет, он был еще по-юношески тонок, но закален работой. Его отец называл Кевина "старший по грузу", но вовсе не в насмешку - он никогда не смеялся над сыном. Он всегда поручал ему столько дел сразу, со сколькими он только мог справиться. Кевин относился к обязанностям серьезно, добродушно воспринимая их естественную необходимость. Точно так же серьезно относилась к Кевину и небольшая команда из трех человек. Все трое знали его очень хорошо - они все помогали растить его с тех пор, как он ползал по палубе крошечным младенцем, они присматривали за ним и водили на прогулки на берег - поэтому они тоже были для него членами семьи. Один из них - Эдгар, старый, грубо сколоченный угловатый, похожий на небольшого лысого медведя. Когд он широко улыбался, то видны были три оставшиеся желтых зуба, а длинные мускулистые руки свисали почти до колен.

"Посмотри на меня, Кевин, сынок, что с человеком делает тяжелая работа, - говорил он. - Когда-то я был высок и статен, и умом не обижен, теперь посмотри, как работа высушила мой ум, как она отняла мою юность, так что у меня остались одни только руки. И хотя я по-прежнему щедр и совсем здоров, но я ничего не знаю, кроме как поднимать, тащить и складывать. Теперь-то я не против силы - понимаешь, о чем я? Она помогает мне время от времени, но если бы у меня был выбор, я бы выбрал ум, как твой отец, например. Что касается соображения, то он - самый умный человек из всех, что я встречал. Потому, сынок, держи свои мозги в голове, это для них самое подходящее место".