По дороге могущества. Книга третья: Падение. Том І

— И что будем делать? — наконец спросил Вильяр, стиснув кулаки.

Я перевёл взгляд с ухмыляющегося енота на ревущих в исступлении вооруженных зверей, заполонивших поляну. Если честно, то я сейчас их прекрасно понимал — они ведь только что получили карт-бланш на убийство своих заклятых врагов, так чем же это не повод для радости? Месть наконец свершится, и вероломные двуногие будут наказаны за века угнетения беззащитных собратьев. Людям придётся признать, что времена изменились, и теперь им предстоит заплатить за всё собственной кровью, во имя торжества справедливости.

И нельзя не заметить, что я во многом даже был согласен с их правом на месть, но вот только то, что они получили саму эту возможность благодаря нам, не позволяла порадоваться за благородные помыслы своих врагов. А они были именно моими врагами, потому что в грядущей войне я буду выступать против них. Оставаться в стороне и спокойно наблюдать за тем, как гибнут невинные люди, я не намерен.

— Вернёмся в Рэйтерфол, — твёрдо сказал я, сжав губы. — Предупредим барона о грядущем нападении.

Вил коротко кивнул.

— Согласен.

Лютер покосился на нас, а потом негромко произнёс:

— Я останусь здесь, так что топайте без меня.

— Что? — Вскинув брови, я посмотрел на него. — Почему?

Дёрнув щекой, он нахмурился и понизил голос до едва слышного полушепота:

— Не понимаете, да? Этот, — кивок в сторону Кальмуара, — только что гарантировал нам неприкосновенность как здесь, так и за пределами поляны. Мы можем находиться тут сколько угодно, и уйти тогда, когда пожелаем. Так не лучше ли кому-то из нас задержаться, чтобы посмотреть, что будет дальше? М?

Он выразительно заглянул нам в глаза.

Так вот оно что — Рич хочет воспользоваться разрешением Пастухара, чтобы беспрепятственно шпионить за зверями. А что, умно — иметь своего человека в стане противника дорогого стоит. И хотя вряд ли ему удастся разузнать здесь что-нибудь стоящее, пренебрегать такой возможностью не стоит. А то ведь мало ли, как оно всё может потом обернуться.

Я кивнул.

— Понял тебя.

Внезапно я явственно почувствовал на себе чей-то внимательный взгляд и, скользнув глазами по толпе хищников, остановил их на Кальмуаре. Пастухар, убедившись, что смог обратить на себя внимание, поднял руки-ветви и животные сразу же угомонились.

— Позвольте поинтересоваться, Посланники, куда будет лежать ваш дальнейший путь? — его вопрос разнёсся над поляной и десятки звериных зрачков ожидающе уставились на нас.

Глубоко вздохнув, я сделал шаг вперёд.

— В этом нет секрета, почтенный Кальмуар — я и Вильяр собираемся вернуться в город, а Лютер выразил желание остаться на священной земле Ахдал-Габота. — Я выдержал паузу, а затем слегка склонил голову. — Если, конечно, ему это будет дозволено.

Легратос качнул пышными кронами и что-то гулко и явно недовольно проскрипел. Кальмуар тоже нахмурился и с раздражением зашуршал своими гибкими прутьями.

— Ша-Гриард никогда не отказывается от сказанного! Вы вольны остаться или беспрепятственно уйти. И даже более того, — он подался вперёд, нависнув над нами, — наше племя не погрязло в невежестве и бесчестии, подобно вашему! И потому мы не будем уподобляться Вам и нападать на Рэйтерфол под покровом ночи и тайны. — Голос Пастухара стал громче, в нём чувствовалась мощь власти и силы, и все звери торжествующим рыком поддерживали каждое его слово. — Внемлите же, Саргон и Вильяр Тэк! Ша-Гриард назначает вас своими Храдасами! Вы обязаны доставить наше слово барону Дэриору Брантару Драйторну, и уведомить его о том, что завтра, когда солнце войдёт в зенит, мы выйдем к стенам Рэйтерфола и стребуем с его жителей плату кровью за нарушение Единого Договора!

Мою кисть тут же сковало холодом и в голову ворвалось сообщение, возникшее в дриаре.

Животные вновь зашлись в истошном, кровожадном вопле и затрясли оружием.