Дорога к себе

Кружилась от радости голова, кружились пары в озорном танце, кружился утопающий в цветочных гирляндах и праздничных огнях двор, кружился весь мир в хороводе звезд. У счастья не бывает границ, когда ты счастлив, то можешь обнять всю Вселенную, и, кажется — оттолкнись от земли и взлетишь к небу, широко раскинув руки. И можно даже не расправлять крылья — настолько невесомо тело. И там, среди таинственно мерцающих туманностей и сверкающих галактик — целовать свою любовь, забыв про время. Но задорная музыка перемешивает и звезды, и галактики, и туманности, и ты вдруг оказываешься в самой гуще стремительного танца. И центр, вокруг которого вращается вся эта разноцветная карусель — синие глаза и звонкий смех твоей любимой.

— Самая прекрасная пара за всю мою жизнь, — тихо произнес бог смерти, обращаясь к Судье.

— Вот и пожелай им долгой безоблачной жизни, — отозвался тот, — из твоих уст это прозвучит особенно веско.

— Не получится безоблачно, Оилертис — грустно усмехнулся Клер Амен, наблюдая за молодыми.

Оба бога стояли в стороне от центральной площадки и музыкантов и неторопливо беседовали. Их, как маленький островок в океане, обтекали слуги, разносящие угощения, и смеющиеся гости, спешащие присоединиться к танцу. Девушки бросали заинтересованные взгляды на двух высоких мужчин, безошибочно признавая в них аристократов, не смотря на колоритный хаос в снежно-белых волосах одного из них, резко выделяющегося из общего разноцветья мерцающей черной безрукавкой до колен с богатой серебряной отделкой. Бог смерти обожал производить впечатление, не поскупившись на роскошные браслеты и ожерелье поверх рубахи молочного цвета.

Судья подобные контрасты не жаловал, как и общее внимание, поэтому предпочел светлые тона, перепоясав долгополый жилет широким золотым поясом, набранным из золотых колец — единственным украшением во всем одеянии.

Сантилли подбросил взвизгнувшую Ласайенту и поймал на руки. Юбка отстала, обнажив стройные ножки девушки, но она даже не заметила этого, потому что все становится неважным, когда тебя так жарко целуют.

— Темперамент зашкаливает, — невольно поморщился бог смерти от поднявшейся волны оглушительного свиста и рукоплесканий. — Представляю, какая сегодня у всех будет страстная ночь.

— У всех? — многозначительно поинтересовался Судья, хитро прищурив глаза.

— Я бог смерти, но это не значит, что я мертв, мой друг, совсем не значит, — Клер? Амен окинул его снисходительным взглядом, и в это время их нашли Найири и Андерс.

— Что грустим? — пророкотал ашурт. — Вокруг столько красивых девушек, — он широким жестом обвел вокруг себя, — а они стоят столбами и пьют вино.

— Никакого почтения к богам у этих демонов, — задумчиво констатировал Судья в пустоту. — С этим надо что-то делать.

Демоны заговорчески переглянулись и предложили обсудить столь болезненный вопрос за бутылочкой «Черной герцогини». А вот там им уже и места пригрели, Найири кивнул на стол у розовых кустов, за которым собрались Таамир, Рашид и Вардис. Темный дружески махнул рукой, приглашая их в теплую королевскую компанию.

Сантилли обратил внимание на колоритную группу Повелителей и богов, собирающуюся за дальним столиком и радужное настроение, не оставляющее с самого утра, потеснилось, уступив место любопытству. Он глазами показал Ласайенте на отцов: интересно же знать, какая каша варится в этом котелке и кто будет той ложкой, которой ее будут помешивать? А так как подслушать не удалось — мешала музыка и то, что собеседники постоянно вертели головами — то придется прогуляться. И кустики ну просто в тему. Надо будет в ножки поклониться тому, кто додумался поставить туда стол и самому умному, выбравшему это место для разговора.

Но как они потрясающе смотрятся все вместе! Таамир в темно-вишневом камзоле, прочно утонувшем среди облачно-белых кружевов, и Рашид в расшитом драгоценностями изумрудном кафтане выгодно оттеняют остальную компанию, явно сговорившуюся перед тем, как одеться. Даже Найири сегодня изменил излюбленным темным цветам, что уж тогда говорить про Андерса, сверкающего бриллиантами. Вардиса явно собирала жена, потому что сам он ни за что не оделся бы в шелка, но с Жени особо не поспоришь, и поэтому сегодня князь выглядит непривычно великолепно. Клер вносит неповторимый завершающий штрих, ненавязчиво напоминая своим видом о бренности бытия.

— Никто не хочет сделать нам свадебный подарок? — император, обнимающий Ласайенту за талию, бесшумно вырос за спиной отца.

Они все-таки сумели застать беседующих врасплох.

— Чтоб тебя, — ругнулся вздрогнувший Рашид, — Обозначай уже как-нибудь свое появление.

Дракон тут же предложил хлопать крыльями, издавая соответствующие звуки, но ответить Сантилли не дал Вардис, одарив Таамира предостерегающим взглядом: