Дорога к дому

Ненавижу путешествовать без элементарного комфорта. Я качнулся в седле и едва не свалился из-за того, что закружилась голова. Потрогал макушку — так и есть, горячая. Поморщившись, я вытащил из седельной сумки полотенце и обмотал голову на манер тюрбана — все, я махараджи, нужно только парочку невольниц пофигуристее и мальчика с опахалом. Возле уха противно зажужжал комар. Хлоп. Нет комара, но… Подняв руку к глазам, я скривился — надо же, эта тварь уже успела подзакусить, и теперь моя ладонь оказалась перемазана кровью. Солнце жарило просто нещадно, что делало наше путешествие еще более невыносимым.

Прошло всего четыре дня с того момента, как мы покинули Аувесвайн, но складывалась ощущение, что мы ехали уже, как минимум, месяц. На лошадях я ездить умел, но вот то, что делал я это давно и, похоже, что, во сне, я как-то не учел. Задница превратилась в камень уже к концу первых суток, а к концу вторых я уже практически не чувствовал ног, поэтому любой привал и остановку я воспринимал, как что-то дарованное Веруном за хорошее поведение, и занимался только тем, что приводил нижнюю часть моего тела более-менее рабочее состояние. Я пытался скрыть все эти неудобства перед своими дружинниками, а они дружно делали вид, что ничего не замечают, только Льюис к концу вторых суток сжалился надо мной и дал чудо отвар, после которого у меня перестало тянуть каждую мышцу в теле, что улучшило мои знания в области анатомии, ведь о существовании некоторых я даже не подозревал. Солнце, припекающее макушку так, что я постоянно балансировал на грани солнечного удара, делало меня не слишком радушным собеседником и заботливым господином, поэтому со мной разговаривали только в случае крайней необходимости: уточнить маршрут передвижения или согласовать место и время остановки или ночлега. Вокруг простиралась необжитая степь, граничащая с лесом и небольшой речушкой вдоль которой мы ехали, чтобы не угробить наших лошадей. Внешне безжизненный участок ничейных земель, мы, при хорошем раскладе, могли преодолеть к концу следующего дня, если без неожиданностей и эксцессов. Дороги, как таковой, не было, поэтому наши лошади вяло плелись по еле видимой тропинке, заросшей многовековой пылью, растительностью и корнями деревьев, благо, все же эта, так называемая, тропинка не была размыта и выдерживала вес нашего отряда, не проваливаясь под копытами животных. Изредка нам попадались по пути брошенные деревушки, которые мы предусмотрительно объезжали стороной, не горя желанием узнать о том, остался ли кто в них живой, и вот так запросто нарваться на неприятности, которых и так в скором времени будет предостаточно. Как только мы пересечем границу ближайшего герцогства, спокойствие, хоть и видимое, сразу же исчезнет. Едой мы запаслись, а с водой проблем не было, река близко.

Интересный факт: земля есть, река рядом есть, лес тоже есть, а места необжитые и земли принадлежат столице и являются ничейными, хотя простора для земледелия, ремесла или расширения границ Аувесвайна было предостаточно. По каким-то причинам Совет не осваивал эти земли, словно что-то не давало этого делать, а брошенные деревушки давали понять, что попытки-то освоить эти территории предпринимались, но вот только ни к чему хорошему это, похоже, не привело. Я озвучил все эти наблюдения вслух, но ответа мои спутники по поводу земель, по которым мы сейчас ехали к горам, мне дать не смогли. Чтобы углубиться в лес, было необходимо переправиться через небольшую речку, по берегу которой мы ехали. Моста не было никогда, а сам лес считался чуть ли не границей мира, и также не принадлежащий ни одному из герцогств, что явно было неспроста. Чтобы герцоги вот так запросто оставили бесхозным отличный лес с прекрасной древесиной… Что-то здесь было не так. Да и само построение нашего маршрута: никто в здравом уме не выбирал эту дорогу для далекого путешествия, особенно, когда были построены вполне комфортабельные с многочисленными трактирами тракты. Вот только выбора у меня не было, сомневаюсь, что пойди мы обычным путем, то смогли бы завершить свое путешествие, дойдя до конечной точки, как минимум, живыми.

Лорен замкнулся и не вступал ни с кем в диалог, предпочитая все делать молча. Я проявил несвойственную мне выдержку и не стал приставать к нему с расспросами. Событие той ночи, видимо, сильно подкосили его, а ранения, которые он получил во время той бойни в Гарнизоне, давали о себе знать: двигался он медленно и иногда неловко, что приводило не только меня в недоумение. Каждый вечер над ним колдовал Льюис, но тех запасов снадобий, что он взял с собой, явно не хватало, чтобы привести моего Первого дружинника в норму.