Дорога домой

Второй день солнце не показывалось из-за пепельно-серых туч. Местоположение светила еще можно было определить по бледному пятну на небосводе и редко пробивавшимся сквозь тяжелые тучи тонким лучикам, но с каждым новым днем света становилось все меньше и меньше. Несмотря на тучи и явно повышенную влажность, нормального дождя не было уже четвертые сутки (если не считать за таковой редкие грязные капли, срывавшиеся время от времени с угрюмого неба), но, пожалуй, это и к лучшему. Пятый день в пути, — последние два дня человек брел вдоль железной дороги, стараясь не выходить без необходимости на насыпь чтобы не привлекать к себе лишнего внимания выживших (у человека уже имелся опыт таких встреч…).

Карты не было, впрочем, она и не очень-то была ему теперь нужна. Вокруг горы, между горами железная дорога, по ней он не раз ездил на электричках. Мобильник с GPS-навигатором он выбросил, — после взрывов устройство уже ни на что не годилось, разве что как фонарик, но фонарик у него имелся, простой и вполне надежный, а высокотехнологичную игрушку очень хотелось разбить о бетонный столб. Промахнулся. Игрушка улетела в кювет.

Сильно хотелось есть. От одной мысли о еде в желудке вспыхивал очаг изжоги, его начинало подташнивать. Время от времени он сплевывал подкатывающую к горлу горечь.

«Хватанул дозу, блядь…», — беззвучно проговорил человек растрескавшимися губами, отплевавшись в очередной раз, и уселся на желтую траву. В ногах ломило. Очень хотелось пить.

С утра он нашел на насыпи кем-то выброшенную из поезда бутылку теплого лимонада. Лучше бы он это… не пил. От ядовито-приторной гадости жажда стала только сильнее.

Была середина дня. Уже вторые сутки в небе висела какая-то серая муть. Несмотря на время года, ощутимо похолодало. Он подходил к Верхнебаканскому. После смытых водой Крымска и Нижнебаканского его предчувствие не сулило увидеть здесь ничего хорошего, а когда все чаще стали попадаться поваленные в его сторону обгоревшие деревья (с тех, что оставались стоять, листва осыпалась), человек начал забирать вверх к вершине отрога.

Крымск. В недалеком прошлом этот город уже пережил одно наводнение... Тогда толща воды, перемешанной с камнями и корягами и грязью, местами доходила до нескольких метров в высоту. Волна прошлась среди ночи по спящему городу. Многие той ночью и проснуться не успели. Наверное. И вот, когда другие города сжигались адским огнем, этот город был смыт повторно. Откуда пришла вода? В этот раз можно было сказать точно: вода пришла из Краснодара.

Часть кубанской столицы была смыта большой водой из Краснодарского водохранилища, ушедшей в Азов. Человек видел, что осталось там, где прошла вода. Участь других населенных пунктов, оказавшихся на пути вырвавшегося из берегов «Краснодарского моря» (так здесь называли водохранилище) ему также хорошо представлялась, хоть и представлять не очень-то и хотелось.

Он обходил поселок слева, чтобы осмотреться.

Первым, что еще издали бросалось в глаза, было отсутствие привычных труб цемзавода. Труб не было. Поднявшись выше, он все понял. Деревья оставались стоять в складках местности, там, где взрывная волна прошла выше. Сам поселок выгорел дотла. Лишь торчащие ближе к окраинам огрызки стен намекали на то, что раньше здесь стояли дома. В ущелье, где была железнодорожная станция, ничего нельзя было рассмотреть, — сплошное черное пятно. Казалось, что ущелье стало глубже и шире. Когда до него окончательно дошло, что здесь произошло, он побежал. Назад и вверх. За гору.

Здесь, в пригороде Новороссийска, хребет только начинается, высоты не такие большие, как дальше, — ближе к Туапсе и Сочи. Уже через час он был за перевалом. Сердце колотилось. В желудке, как ему казалось, уже образовалась настоящая «черная дыра», готовая поглотить измученное многодневной дорогой тело.

Человек набрел на лесную дорогу, и поплелся в сторону города. Здесь, за хребтом, деревья стояли с листьями, уже начинавшими желтеть. Пройдя по дороге примерно три километра, он заметил слева поляну, на каких обычно устраивали пикники любители покататься на внедорожниках. Решив, что там можно поживиться хоть какими-никакими объедками, человек направился к поляне. То, что он там нашел, заставило его долго кататься по земле, выблевывая последнюю желчь из онемевшего от боли желудка.

Это была девушка. Лет семнадцати. Избитая, истерзанная, нагая…

Она лежала на смятой, испачканной кровью белой спортивной куртке с намозолившим глаза логотипом Олимпийских игр. Вокруг валялись бутылки, мятые банки, несколько пустых пачек от дорогих сигарет и одна от папирос «Беломорканал», рваные пакеты и разный мусор. И платье. Ее платье, — белое, в какие-то мелкие цветочки. Человек подумал, что это были Васильки. Одного взгляда на платье было достаточно, чтобы понять, что насильники использовали его как полотенце…

«С-суки-и-и! — рычал человек, — Твари! Звери!»