Дорога 2 (СИ)

Сытный завтрак, негромкий плеск волн за бортом и мерное тарахтение дизельного движка мало-помалу убаюкивали. Я согласно штатному расписанию вольготно разлегся на верхней, так называемой, пулеметной палубе нашего корсара. Впереди меня располагалось бронированное гнездо со сдвоенным пулеметным расчетом, позади высилась закрытая ходовая рубка. Лодейный насад видом напоминал буксир из моего мира. Такой же щекастый и широкий. Так подобного типа суда на Портюге и использовали чаще всего как буксировщика грузовых барж. Эта лодья сразу строилась как экспедиционный корабль.

Сверху щедро поливало теплом летнее солнышко, его смягчал легкий ветерок с реки. Июнь — начало рабочего сезона поисковиков-затейников. Климат в этом районе Беловодья можно было назвать резко континентальным. Зимой морозы, летом жарко. Скороспелая бурная весна и медленно затухающая теплая осень. Не самый плохой вариант межсезонья.

Но за короткие летние месяцы урожай успевал созревать. На окрестных полях выращивали даже такие теплолюбивые культуры, как арбуз и дыни. Но их больше для забавы. Дешевле купить с южных барж осенью. Понемногу и чудноватый мир Свалки состоящих из осколков различных реальностей приходил к специализации там, где это было выгодно. Но все равно каждый анклав-Волость старалась по мере сил обеспечить себе экономическую безопасность на максимуме. В первую очередь производство продовольствия и защиту оного от разбойников.

Без оружия, к сожалению, никуда. Мир здесь такой непростой. Сегодня вокруг так, а завтра сыграют неведомые Врата в очередной чаровный кульбит, и все заново пойдет кувырком. Я покамест здесь молодой адепт, а старожилы рассказывают всякое. Только мало их осталось с тех самых тяжелых дней. Так что держим ушки на макушке! О безопасности в этих местах ты должен позаботиться сам. И лучше сделать это заранее. Не зря у меня всегда верный «Моссберг» под рукой.

Я приподнялся и прислушался. Нет, не к звукам. Они все те же. Тарахтение движка на «корабельном масле», то бишь, дизельном топливе, плеск волн, крики птиц и шелестение ветра. Я прислушиваюсь к внутреннему состоянию моей души. Вернее сказать, духа. Душа —нечто иное, а дух наш стержень. Вокруг него все остальное строится. Не зря и церковь дух постоянно поминает.

Странник, Варяг, Перунец— как меня только в Беловодье не обзывали. Я так и не понял за эти месяцы истинный смысл всех эпитетов. Видать, к каждой определенной ситуации относится лишь одна ипостась моего внутреннего состояния, которому даны собственные поименования. Иначе нельзя осознать их тайного чаровного значения. Но ничего — живы будем, разберемся!

Так уж получилось, что я вошел в Мир Свалки через дальние Врата. С которых невозможно проникнуть в жилые волости. Ну, так считалось доселе. Но я прошел, обрел редкостный дар и получил некоторые странные для моего старого мироздания способности. В них мне еще разбираться и разбираться. И вряд ли кто может напрямую помочь. Кудесники и волхвы, они все разные. Удивительно, да?

Да, я Олег Семенович в итоге чаровных перемен стал не совсем человеком. Иначе как объяснить мои новые способности и резкое, лет на тридцать, омоложение? Разве такое возможно в нашей Вселенной? Но нынче я ощущаю себя хорошо хоть лет на тридцать пять. И внешне, и главное, внутренне.

Необычно, конечно, было наблюдать в зеркало полузабытое лицо, напоминающее себя же в молодости. Ни морщин, ни седины — гладкая кожа, крепкие мускулы. Ну и весь остальной аппарат как у резвого скакуна. Да и характер стал мягче и добрее. Или вернулся в привычную ипостась иноходца и искателя приключений. Брюзгой никогда не был.

И ребенок у меня родился в положенный срок. Да, я уже отец крепкого бутуза Ратибора. Имя редкостное, я его неожиданно вспомнил в тот момент, когда ждал в приемной результатов родов. Медицина в Вортюге, хоть и не самая последняя, но до моего технологичного мира ей еще ой как далеко. Тут еще в ходу искусство знахарей и лекарных ведьм.

Сыт Мироныч, глава Приказа тайных дел в тот момент лишь хмыкнул, а Болян, мой благодетель, крепко пожал руку, когда я произнес имя вслух. Это в их старину людей из Русланда бытовало такое непростое имя, и обозначало оно великого воина. Так что и Улада в итоге осталась довольна, и народ имя моего первенца воспринял благосклонно.

По нашей семейной договоренности, если была бы девочка, то право назвать её принадлежало маме. Такие в роду Улады традиции, и не мне их нарушать. С одной стороны, они временами как гири висят на человеке, с другой, ты всегда знаешь, что будешь делать завтра. На самом деле ты никогда не свободен. Путы общества, семьи, собственных заблуждений держат тебя пуще формальных законов.