Дом Сумасшедших

Мы уже знаем, что де Морлюкс, будучи уверен, что Антуанетта умерла, отправился в Россию к Мадлене.

Рокамболь же, поместив Антуанетту в безопасном месте и дав приказание Аженору и Милону, чтобы ее никуда не выпускали и чтобы Аженор не показывался отцу, отправился с Вандой в погоню за де Морлюксом.

Читатель знает, каким образом Рокамболь спас Мадлену, но каково же было его удивление, когда, приехав назад в Париж, он не нашел на станции Милона, который должен был их ожидать.

— Слушай, — сказал Рокамболь, обращаясь к Ванде, — с Милоном что-то случилось, и потому ты должна свезти Мадлену сперва в квартиру майора Аватара, а я поеду на розыски и, может быть, вернусь с Антуанеттой.

Взяв багаж, они уехали втроем в квартиру Аватара, оттуда Рокамболь отправился на поиски, сказав Мадлене, что едет за Антуанеттой.

Взяв фиакр, он поехал в отель, где поместил Антуанетту.

— Где Милон? — спросил он у Филиппа.

— Вы, сударь, должны знать, где он, вот уже восемь дней, как он уехал навстречу вам с mademoiselle Антуанеттой.

— Куда? Когда?

— Да вот телеграмма, которую вы прислали нам, — сказал Аженор, подавая Рокамболю телеграмму следующего содержания:

Рокамболь испустил ужасный вопль и зашатался.

— Я не посылал этой телеграммы! — сказал он. Наступило мгновенное оцепенение этих трех человек.

— Да, — проговорил Аженор, — ведь Антуанетта прислала мне письмо. Вот оно. — И он подал письмо Рокамболю. Оно было следующего содержания:

Затем следовали слова ласки и нежности, обращенные к Аженору.

— А, понимаю, — проговорил Рокамболь, — это негодяй Тимолеон. Битва снова завязывается, и надо выйти победителем.

— Слушайте, monsieur Аженор, вы поедете сейчас к вашему отцу и скажете: «Батюшка, если к завтрашнему вечеру Антуанетта не отыщется, я застрелюсь».

Затем они расстались. Аженор поехал к отцу, а Рокамболь в виллу Сайд.

— Милостивый государь, — сказал армейский офицер, вскакивая к Рокамболю в фиакр, — мне выдан приказ арестовать вас.

— А, меня обвиняют в том, что я слишком вмешиваюсь в политику, а так как я сегодня приехал из Варшавы…

— Вы ошибаетесь, — проговорил офицер, — вас обвиняют в том, что вы беглый каторжник, записанный в Тулонском остроге под № 117, и в том, что вы называете себя майором Аватаром, а не Рокамболем.

Рокамболь глазом не моргнул во время этой речи.

— Прежде чем вы меня отправите в Консьержери для разъяснения, вы мне позволите поцеловать мою жену?

В это время фиакр подъехал к квартире Рокамболя, и он, быстро выскочив из него, позвонил два раза у подъезда.

Ванда показалась в окне.

— Приди поцелуй меня, — сказал он ей по-французски, а по-русски прибавил:— Мы попались, я иду в тюрьму. Антуанетта исчезла. Ты одна можешь спасти. Принеси мне темную пилюлю.

Он все это говорил очень спокойно, так что нельзя было и подумать ничего.

Ванда сошла и бросилась в объятия своего мнимого мужа.

— Дитя мое, — сказал он ей, — меня обвиняют, что я, якобы, беглый каторжник.

— Тут можно всего ожидать, — сказала Ванда, презрительно улыбнувшись.

Полицейские агенты подвели Рокамболя к фиакру. Он не сопротивлялся. Через час фиакр был уже у Консьержери.

Прибыв в регистратуру, Рокамболь сказал:

— Я майор Аватар и не имею ничего общего с той личностью, которую велено арестовать. Надеюсь, что меня сейчас потребуют к допросу и позволят известить моих друзей об аресте.

— Не думаю, — сказал чиновник, — вас сведут с человеком, который сидел в остроге вместе с вами.

На этот раз Рокамболь чуть не выдал себя. Уж не намекает ли он на Милона?

— Но отчего же меня не сведут с этим человеком сейчас же?

— Это невозможно, потому что этого человека арестовали на Валансьенской станции и он прибудет сюда через два или три дня, не раньше.

Затем Рокамболя отвели в тюрьму, назначенную для секретных заключенных.

— Если Милон арестован — все пропало, — проговорил он сам себе.

Тимолеон, садясь на пароход, чувствовал жгучую ярость, потому что не отомстил Рокамболю за его поступок с ним, и он, проводив дочь свою в Ливерпуль и поместив ее в одном семействе, сам поехал обратно в Дувр.

Здесь с помощью телеграфа он завязал переписку с парижским обер-полицмейстером.