Дом колдуна

Я получил в наследство дом колдуна, которого все уважали и боялись. Вот только эти все не хотят считаться со мной. Очень зря — ведь я пришел за своим.

Что тут есть:

— много девчонок, которые ищут приключений (а некоторые уже нашли);

— много врагов, которые так и рвутся, чтобы их поставили на место;

— много имущества, которое так и просится к новому хозяину;

— много наглой нечисти, которую можно заставить себе служить.

В общем, тут много чего. Вот такое богатое наследство.

*** *** ***

— В общем, у меня не жизнь, а сказка…

Начинается… Всего одна фраза, а моя ладонь уже сама полетела к лицу. И куда этого полудурка на этот раз понесло? Уже пора бы запомнить, что его сказки ничем хорошим обычно не заканчиваются, а девчонки обычно разбегаются. Опять ведь обломится. Нет, серьезно, если и в этот раз так закончится — лично убью поганца.

— Было у отца три сына…

Твою ж мать. Это даже еще хуже, чем в прошлый раз.

— Старший умный был детина, — Глеб вальяжно развалился на бархатном диванчике ночного клуба. — Такой умный, что ему должность дали в Московской торговой палате. Хорошую такую, солидную. И теперь он пашет по двадцать часов в сутки на радость отцу и всем остальным. Даже сейчас, наверное, сидит и пашет. Вот такой умный…

Бокалы двух сидящих между нами девчонок звякнули почти синхронно, словно напоминая, что их хозяйкам пора уделить внимание. Взгляд скользнул с одной на другую, оценивая, чьи достоинства заслуживают большего. И если Вику природа заметно обделила, то ее подружке воздала сполна. Собственно, так Вика и напросилась за этот столик, предъявив в качестве входного билета свою спутницу.

Подхватив бокал, я ближе подсел к девчонке, имя которой ей явно льстило. Дельфина — хотя это было неправдой. Тянула она — в лучшем случае — на Полину, а то и на Пелагею. Однако у этой самоназванной Дельфины были вполне себе реальные прелести, на которые приятно смотреть, и еще приятнее касаться. А кто откажется от приятного, особенно, когда от всего остального тошнит?

— Средний был ни так ни сяк, — распинался напротив друг. — Так что его удачно женили и отправили в Питер к тестю, который возглавляет один столичный департамент. А вот был бы умным, как старший, сам бы его возглавил. Так и повелось, что всех, кто ни так ни сяк, обычно женят…

Голову вело, и я органически чувствовал, как опять подкатывает тошнота. Черт, а я ведь даже не нажрался, чтобы было так паршиво. То ли дело Глебушка, который сейчас сидел напротив и упоенно болтал, отрываясь вовсю — ему-то хоть бы хны. Мне же приходилось выносить не только его треп, но и его душу. От этой мысли замутило еще сильнее. Все, пора переходить к занятиям поприятнее.

— Итак, — я прервал поток его бессмысленного словоизлияния и потянулся к моему выбору на сегодняшнюю ночь, — Дельфина…

— Не перебивай! Я еще сказку не закончил! — мигом влез этот сказочник. — Самое интересное еще впереди, — пообещал он, оглядывая свою немногочисленную публику, как голодный кот. — В общем, средний был ни так ни сяк. Ну а младший был…

Ну а кем был младший, понятно и так. Во-первых, все знали эту сказку. А во-вторых — он ее сейчас отлично иллюстрировал и сам.

— Младший вовсе был дурак! — не в меру радостно заявил Глеб.

— Не прибедняйся! — фыркнула Вика. — Есть дураки и побольше!

— Отца не слушался, — сделав вид, что не услышал, продолжил он, — универ бросил, работать не хотел, жениться тоже. Отец даже грозил лишить его наследства…

“Нашел о чем беспокоиться, — не удержался я от иронии. — Мне же вообще ничего не достанется.”

“Все мое — твое”, — эхом отозвался Глеб в моей голове.

Да, легко так говорить, когда у тебя самого ничего нет. Зато своей болтовней ты можешь делиться безостановочно — даже когда твой рот плотно закрыт. Хотя такое редко бывает.

— В общем, младший, — продолжил он снова вслух, — заделался в экстремалы. С отцом спорил, да гонял по ночам…

— Пока не догонялся, — Вика ехидно поджала свои накачанные губки.

Она что, его терпение испытывает?

— Тут бы и сказочке конец, — невозмутимо продолжил друг. — Но дурак наш — молодец! Обошлось, в общем. Хоть чуть и не убился, — довольно подытожил он.

Ага — чуть. Это тебе, полудурку, чуть — а из меня уже третий месяц все внутренности наружу просятся. Точь-в-точь как тогда в детстве. Так что мне, как воздух, сейчас нужны приятные эмоции. Очень много приятных эмоций.

Я еще немного подвинулся, и Дельфина, оказавшаяся уже совсем близко, кокетливо улыбнулась. Цветочный запах ее духов слегка разгонял тошноту, еле застегнувшиеся на упругой груди пуговицы радовали глаз. На нее было приятно смотреть, она приятно пахла — и с ней наверняка могло быть еще более приятно.