Дом

– Ну и что это за рухлядь? – в голосе Жени послышались истерические нотки. – Ты зачем привез меня сюда? На лачугу полюбоваться?

Роман поморщился. До сего дня он и не думал, что у его невесты настолько противный голос. Словно вилкой по стеклу.

– Что не так-то? – устало спросил он.

– Что не так? Что не так? – Женя истерически рассмеялась. Она повела рукой вокруг: – Ты что, сам не видишь?

Роман огляделся. Ну да, не коттедж и даже не особняк, но вполне добротный двухэтажный дом. Из цельного бруса, между прочим! Крыльцо вот только подновить, да чуть подкрасить – и картинка. Окна все целые, рамы не поехали, краска не облупилась. А ведь его еще дед строил!

– Пойдем внутрь, может там тебе больше понравится, – неуверенно предложил Рома.

– Ну, пойдем, – Женя дернула на себя дверь и вошла в сени. – О, боже! Ну и вонь!

Рома пошел следом и принюхался. Ничем не пахло. Ну, может, пылью слегка, он ведь приезжает редко и не усердствует с уборкой. Так, веником пробежится, да посуду помоет.

– Здесь что, ночуют бомжи? – продолжала разоряться Женя. – Я здесь ни секундочки не останусь!

– Мне нужно протопить дом, – все еще пытался вразумить невесту Рома. – Это займет время.

– Мы перлись сюда три с половиной часа, чтобы ты протопил эту лачугу? Это просто невероятно!

Она еще что-то бурчала, осматриваясь, но Роман перестал ее слушать. И чего она взбеленилась? Вроде согласилась поехать сама, он ее силком не тянул. А теперь, глядите-ка, какая цаца! Дом ей не понравился!

– Хватит! – гаркнул он, когда Женя перешла уж вовсе в ультразвук. – Пойду прогуляюсь, пока лишнего не наговорил. И ты остынь. Не ожидал от тебя.

Не дожидаясь ответа, он поспешил на свое любимое место, где всегда отдыхал душой – на берег реки. Стоя на обрыве, он с наслаждением вдыхал прохладный свежий воздух, отпуская на волю все тревоги и печали.

И на кой черт отец заставил его поклясться, что невесту перед свадьбой сюда привезет? Мол, дом вместо него на зазнобу поглядит. И оценит, подходит девица ему в жены или нет. Роману тогда всего двадцать было, слова клятвы он всерьез не принял. Да и не до того было. Умирал отец тяжело, почти неделю метался в бреду и бился в судорогах. Врачи так и не смогли поставить диагноз, а бабка, жившая на краю деревни, которую все звали не иначе как ведьмой, велела разобрать крышу – а то, мол, так и будет мучиться. Рома сперва не поверил, но через пару дней все же сделал как велели – зрелище отец представлял собой ужасное, сердце так и рвалось от боли за него. Как только в потолке образовалась дыра – умирающий ушел из жизни, напоследок взяв с сына клятву.