Долина Звенящих Камней

Федор ЧЕШКО

ДОЛИНА ЗВЕНЯЩИХ КАМНЕЙ

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. СУМЕРКИ

1

День уходил. Слепящее опускалось все ниже и ниже, туда, к далекой гряде Синих Холмов, на которые сырой ветер с Горькой Воды натянул сизые, беременные дождем тучи с краями иззубренными и острыми, как лезвия каменных ножей. Тучи - хищные, вытянутые - тяжело переползали через вершины холмов, все глубже впивались в мягкую синеву неба, погромыхивали далекими еще, медленными раскатами... Так лезвие каменного ножа под треск рвущихся сухожилий неохотно входит в глотку оглушенного дубиной врага, кода воин всем телом навалился на рукоять. Образ этот был настолько ярок и реален, что когда рваные кромки коснулись края Слепящего, полоснули по нему и окрасились алым, Хромой дернулся и жалобно застонал. Он знал, как это бывает, когда холодное каменное лезвие рвет кожу и мясо, знал острый и терпкий запах крови. Своей крови.

Это было в тот день, когда в скалах они напоролись на охотничий отряд немых. Хромого сбил с ног тяжелый удар, и в спину впились острые камни, а на груди уже сидел враг, и беспощадное иззубренное жало подбиралось к горлу, и не было от него спасения, кроме иссякающей силы рук, вцепившихся в волосатое запястье немого. Мускулы сводило судорогой отчаянья, и руки тряслись от напряжения, но лезвие надвигалось все ближе, и все шире расплывалось в злобной улыбке нависшее над ним косматое лицо - ощеренные желтые слюнявые клыки, холодные безжалостные глаза, струйки пота на грязном лбу - а в голове билась, трепыхалась одна мысль: "Не хочу, не хочу, не хочу!.."

Хромой слышал, как рвется, трещит его кожа, и горло жгло, как огнем, и потекло по шее теплое, липкое - сначала тоненькой струйкой, потом сильнее... И почему-то вдруг он всем своим угасающим естеством ощутил объемность и красочность покидаемого им мира - выпуклость и округлость окаменевшего от усилий плеча немого, и веселую игру световых бликов на этом потном плече, и алое, как бы светящееся изнутри брюшко присосавшегося к этому плечу огромного слепня...

Слепень и спас Хромого. Враг дернулся и на мгновение ослабил хватку. А потом... Скорченное косматое тело давно уже перестало вздрагивать, а Хромой все бил и бил дубиной по обросшей жесткой щетиной пасти, по этим глазам, еще минуту назад горевшим предвкушением убийства. Шрам на шее остался навсегда - багровый, вздувшийся, рваный. Кошка, бывало, гладила этот шрам кончиками пальцев и огорчалась, что он на шее, а не на лице, а то бы Хромой был самым красивым охотником Племени.

Хромой зажмурился и потряс головой: он пришел сюда не для воспоминаний.

А на небе уже не было ни Слепящего, ни залитых его кровью каменных ножей, а была сплошная полоса туч над горизонтом - багровая, как воспаленная рана, и края ее горели алым. А выше...

Бывают ли песни без звуков, без голоса? Бывают. Потому что иначе, чем песней, нельзя назвать эти плавные переливы мягкого света - от алого и золотого на западе, через зеленый, бирюзовый, голубой, к прозрачной синеве на востоке... Это была мелодия цвета - спокойная, простая. Она навевала замершему в восторге Хромому необыкновенно светлую грусть, и щемило сердце, и на глаза наворачивались слезы, но это было хорошо, и мысль о том, что наваждение исчезнет с заходом Слепящего, ужасала. Краски на небе едва заметно менялись, и менялась мелодия, но неизменной оставалась ее спокойная печаль, и что-то еще, незнакомое, волнующее, теплое, напомнившее почему-то Хромому, как искрятся глаза Кошки, когда она улыбается. Он ведь не мог иначе объяснить (даже сам себе) что это такое - нежность.

А там, внизу, под Обрывом широко и привольно разлились по степи сумерки, и на бескрайней темной равнине золотым и алым горела Река.

Хотелось ли Хромому удержать, сохранить эту ускользающую красоту, которая никогда не повторяется, потому что каждый закат прекрасен, но не похож на другой? Да. Это желание было по-прежнему сильным, хотя он пытался уже и понял, что Странный был прав.

Бесплодные попытки запомнились смешанным ощущением бешенства, порожденного собственным бессилием, и свирепого голода, потому что времени на охоту не оставалось, а Племя Настоящих Людей не кормит дармоедов. Странный говорил: "Ты не сможешь". Но Хромой не хотел ему верить, и все приставал, приставал, требуя объяснить, откуда берутся краски в небе и как сделать закат, который не гаснет. Странный начинал объяснять, но понять его объяснения... Для этого нужно самому сделаться Странным.

Тогда Хромой уходил в степь и блуждал там в поисках хоть каких-нибудь красок, кроме черной, белой и коричневой, которые были, которыми можно рисовать рогатых, крылатых и даже Людей, но нельзя рисовать закат. Он возвращался грязный, исполосованный колючками, с блуждающими, запавшими глазами, и снова приставал к Странному. А можно достать краски из цветов? А можно пойти к закату и взять краски с неба?