Долгая дорога на Карн

– Дар, тут двадцать три отрекшихся со старшим жрецом. – Подъехавший ко мне Эйнар поднял забрало, снял с правой руки перчатку и, вытерев со лба пот, указал в сторону трехэтажного здания – храма, из которого легионеры буквально выволакивали одетых в грязно-серые рясы людей.

Храм Гелкаса, прямоугольное строение из серого камня, фасадом выходил на главную площадь Суоны и выглядел так же тоскливо, как и все стоящие по периметру площади здания. В портике четыре из восьми колонн обвалились, на фронтонном барельефе, похожем на тот, что украшал здание торговой гильдии в Ниттале, остались одна голова и часть руки. Стены потрескались, окна выбиты, справа и слева от входа обломки разбитых отрекшимися статуй – унылое и грустное зрелище.

Я махнул рукой едущему позади меня Горму, приказывая остановить отряд, спрыгнул с кабана, кинул поводья одному из сопровождавших меня легионеров и, обернувшись к своему полутысячнику, уточнил:

– Потери?

– Потерь нет. – Эйнар следом за мной покинул седло и, держа в поводу своего гнедого, двинулся рядом со мной к пленным. – Ублюдки засели в храме и попытались организовать оборону, – пожал плечами Джейс. – Ну и ребята Рииса, – он кивнул в сторону фонтана, украшавшего площадь, возле которого расположился отряд легионных магов, – здорово подпалили им задницы. Если бы не Ваесса, вряд ли кого-то удалось бы взять живым. Ты ведь приказал не рисковать.

– А что Ваесса?

– Ты же знаешь эти ее штучки… – хмыкнул Эйнар. – Пустила прямо через вход облако серого тумана, их там всех на пару минут и парализовало. Ну, я и приказал своим вытаскивать уродов на площадь.

– Кушай яблочки! Они вкусные, – раздалось за моей спиной. Я обернулся и усмехнулся, увидев ожидаемую картину.

Легионер, которому я бросил поводья Мрака, держа в обеих руках по здоровенному яблоку, пытался скормить их кабану. Пока безрезультатно. Не то чтобы этот засранец не любил яблоки. Он просто издевался. Скучно ему, видите ли. Без подношения сдвинуть с места его двухтонную тушу кроме меня могли только Сальта, Реена, Хадежа и Тилька, которых на площади не было. Поэтому сейчас Мрак постоит, поломается немного, потом сожрет десяток яблок и, словно делая огромное одолжение, позволит себя повести следом за хозяином. Сказать по правде, я иной раз специально покидал седло заранее, предоставляя своему кабану возможность развлечься. Все уже привыкли. Навязанные мне Гормом телохранители таскали в инвентаре ассортимент фруктовой палатки, Мрак капризничал, ребята забавлялись, я веселился – и все были довольны. Что ни говори, а кабана в легионе считали чуть ли не священным животным, и он этим без зазрения совести пользовался.

Отрекшимся и впрямь досталось неслабо – жизнь каждого в желтом или красном секторе. Гейтары Джейса, не церемонясь, срывали с пленных капюшоны и, связав за спиной руки, ставили на колени или просто оставляли лежать на брусчатке около обвалившихся ворот городского парка, в тридцати метрах от входа в оскверненный храм местного бога торговли.

Бледные лица, горящие почти осязаемой ненавистью глаза – люди и дроу. Некоторые до сих пор без сознания. Восемь женщин – эти-то что здесь забыли? Женщина дарит жизнь? Ага – расскажите этим вот сукам.

– Сальта с остальными где? – бросил я через плечо идущему следом за мной Эйнару.

– Она с Элиасом, своей сотней, хилерами Реены и полусотней гейтар в южной части города, – доложил Джейс. – Проверят состояние моста через Ител – и сразу назад.

– Ясно. – Я кивнул подошедшей ко мне Ваессе, остановился и, дожидаясь магистра, еще раз окинул взглядом главную площадь города.