Долг

МАМА ОЧНУЛАСЬ КАК РАЗ ВО ВРЕМЯ ПОСЛЕДНЕГО ПРИчастия.

(Это входит в наказание? — отращивал ты Гостей. — А тебе мало? — отвечали они. Снобы вонючие.)

Она уже почти неделю лежит без сознания в реанимационном отделении больницы Седар Хилл Мемориал, удерживаемая на этом свете лишь аппаратами, которые гудят, лязгают, сопят около ее койки, измеряют верхнее, нижнее, легочное давление, чертят замысловатые кривые: 60-140 мм. рт. ст.; 1 мм. рт. ст../25 мм, объем выдыхаемого воздуха 300–200 см, системное давление не превышает 175 мм. рт. ст., гофрированные трубки проходят через горло и легкие, помогая ей дышать: 250 миллисекунд минимальный интервал между выдохами, 5 секунд максимальный интервал между вдохами. Детали. Подробности. Мелочи. Словно круговерть мельчайшых черных крапинок. Словно плывущие титры старого фильма ужасов, вроде тех, на которые папа водил тебя по пятницам, когда ты был единственным ребенком в семье, и все внимание отца доставалось тебе одному.

Вот о чем думаешь — о деталях, мелочах, подробностях. Лишь бы не смотреть на бледное, изможденное лицо, на жалкое исколотое тело. Сменяют друг друга светящиеся цифры, монитор пищит, глотая все новые и новью данные, насос нагнетает воздух в легкие, заставляя вздыматься грудную клетку, все как заведено в мире, сотворенном господом и высокими технологиями… Все, разве что…

(Да, — говорят Гости, — разве что. Вот в чем загвоздка, как говаривал старина Вилли Ш., верно, дружок? Разве что. Всего два слова, а за ними — и разрушение, и боль, и разочарование, и катастрофа… Так драматично, верно? Полагаем, ты не против, если мы вернемся назад и поглядим, что следует за этими словами, самыми-самыми, раз уж ты сам не способен, мы сделаем это для тебя. Давай, будь Хорошим Мальчиком и скажи все вместе с нами, ну же!)

Во-первых, она не должна была здесь находиться. Ее отказ от реанимации и от подключения к аппаратуре, хранившийся в доме престарелых, был действительным и в больнице, но какая-то глупая сиделка запаниковала и вызвала скорую, когда у мамы начались трудности с дыханием, так что ее вновь доставили в больницу и скоренько подключили к аппаратуре. Мама не хотела до конца своих дней лежать прикованной к этой проклятой машине — она столько раз твердила это вам с сестрой, так что, когда эмфизема легких осложнилась пневмонией, вы оба поклялись ей, что этого не будет. Но это случилось. Ты гадаешь, не винит ли она в этом тебя.

Она должна понимать — это не твоя вина. Пока до тебя дозванивались, пока поднимали ее отказ от реанимации, подшитый к истории болезни, хранящейся в доме престарелых, пока сверялись с компьютерными данными… Но с этим пускай разбираются юристы. Позже. А сейчас пришла пора исполнить свой долг.

Вы с сестрой уже вышли на маминого лечащего врача и растолковали ему все, и показали ее волеизъявление, и он печально кивнул, и подмял телефонную трубку, и позвонил в реанимацию, и вы с сестрой предъявили волеизъявление дежурной сестре, и обзвонили всех маминых друзей и родственников, и рассказали им о том, что вы намереваетесь сделать, и связались с отцом Биллом из церкви Святого Франциска. Вы оба согласились подождать, пока все будет готово, прежде, чем отдать последнее распоряжение.

Все так, да? Ну, почти все. Даже сейчас, когда ты стоишь здесь, беспомощный наблюдатель, ты начинаешь прокручивать а уме все с самого начала, словно, концентрируясь на деталях, на мелочах, подробностях» ты можешь найти способ хотя бы на йоту изменить то, что еще не произошло, но вот-вот должно произойти.

Отец Билл прибыл первым — само сочувствие и утешение. «Должно быть, ужасный удар для вас — сначала отец, потом бабушка, а теперь, так скоро…» — говорил он, натягивая облачение и раскупоривая сосуд со святой водой, разыскивая подходящее место в священной книге.

«Во имя Отца и Сына и Святого Духа. О Господь, верховный и гюемогущий судия живых и мертвых, мы все будем стоять пред тобою, после того, как наши краткие жизни подойдут к концу и наши труды будут завершены. Дай нам силы подготовиться к своему последнему часу…»

И тогда-то мама пришла в себя.

Она несколько раз моргнула, потом подняла глаза, увидела Лизбет и улыбнулась, насколько ей позволяла трубка, торчащая из горла.

Отец Билл продолжал: «Праведную и добрую жизнь и защити нас от внезапной и непредвиденной смерти»…