Доктора Звягина вызывали?

Итак, приступим! Последний вызов на сегодня. Что тут у нас?

Я посмотрел в графу «причина вызова» и увидел исчерпывающий ответ: «гипертоническая болезнь».

Ох, опять дежурный регистратор по адресам решила сама поставить диагноз! Сколько раз я просил, чтобы просто описывала жалобы. Но кажется, эта борьба с ней будет бесконечна. На самом деле за этой дверью может быть пациент с чем угодно. Однажды я так приехал на вызов «острый живот», а по факту там был пациент с начинающимся инсультом. Благо всё закончилось хорошо, и я вовремя успел отправить его в неврологический стационар.

Я нажал кнопку звонка на двери и почти одновременно с этим услышал за дверью жуткий грохот и, кажется, чей-то крик. Через пару мгновений дверь открыл запыхавшийся мужчина лет тридцати. Прежде чем я успел представиться, он сразу рванул назад.

– Добрый день, проходите скорее сюда, отец только что упал и не двигается! – скороговоркой крикнул мужчина, скрываясь где-то в квартире.

Так, это уже плохо! Не теряя времени, я отправился за ним. В просторной комнате лицом вниз лежал пожилой мужчина в полосатом халате. Я перевернул его на спину и сразу же приложил ухо к грудной клетке. Одновременно выслушал дыхания и проверил пульс на сонной артерии.

Дыхания нет, сердцебиения нет. Надо действовать быстро!

Одной рукой я набрал на телефоне номер нашей скорой помощи и поставил на громкую связь. Одновременно с этим повернул пациента в правильное положение на спине. Мужчина, открывший мне дверь, суетился где-то за спиной, но пока мне было не до объяснений. Дорога каждая секунда!

– Скорая помощь, диспетчер Калинина, я вас слушаю.

– Вавилова, дом 7, квартира 48. Мужчина лет шестидесяти без сознания, без дыхания. Приступаю к сердечно-лёгочной реанимации. Терапевт Звягин.

– Поняла, сейчас отправлю машину, – коротко ответила Калинина и отключилась.

Хорошо, что сегодня смена именно этого диспетчера. Иногда приходится тратить время на целую кипу дополнительных вопросов, и вызов скорой помощи растягивается чуть ли не на полчаса.

Я развязал халат пациента и принялся выполнять привычные нажатия на грудную клетку, одновременно считая про себя и напевая по старой студенческой привычке песню Bee Gees «Staying Alive». Ещё на втором курсе, когда мы только-только проходили сердечно-лёгочную реанимацию, одногруппники часто включали её для сохранения правильной частоты нажатий на грудную клетку. Кстати, очень помогало.

Тридцать нажатий, дальше тройной приём Сафара, два вдоха, снова тридцать нажатий. Спустя какое-то время дыхание и сердцебиение, наконец, восстановились, и я поспешил повернуть пациента на бок, чтобы исключить попёрхивания собственным языком. Как раз в этот момент раздался звонок в дверь.

А вот и скорая подоспела. Грузная фельдшер вошла в комнату и слегка кивнула мне в знак приветствия.

– Звягин, уже и без нас справился? – усмехнулась она, открывая оранжевый медицинский чемоданчик.

– Ага, за вас работу делаю, – беззлобно парировал я.

Такой обмен колкостями для человека со стороны кажется странным, но когда каждый день вырываешь пациентов из лап костлявой смерти, черный медицинский юмор просто-напросто помогает не сойти с ума.

Фельдшер достала переносной электрокардиограф и через пару минут протянула мне плёнку, попутно готовя препараты для медикаментозной поддержки. Я пробежался глазами и отметил для себя наличие атриовентрикулярной блокады. Надо будет глянуть потом его карту и сравнить с предыдущими пленками, вряд ли она взялась из ниоткуда…

– Дыхание возобновилось, но в машине сейчас подключим к кислородному баллону, – отметила фельдшер, а затем обратилась к мужчине, – Вы родственник?

– Да, сын, – растерянно кивнул бледный мужчина, всё это время стоявший молча позади нас.

– Что случилось, рассказывайте, – распорядился я.

– С утра отец плохо себя чувствовал… Давление шалило, голова кружилась. Я вызвал врача. А тут звонок в дверь, он встал и тут же потерял сознание…

– Раньше такое было? – уточнил я, попутно отмечая себе в блокноте симптомы.

– Сознание не терял, но жаловался частенько, что в глазах темнеет. А ко врачу не затащишь ведь. Хорошо, что сегодня я выходной оказался… – ответил сын.

– Ладно, найдите паспорт, СНИЛС и медицинский полис отца и принесите нам. С носилками поможете?

– Да-да, конечно. Где-то тут всё лежало, сейчас, – засуетился мужчина, начав рыскать в каких-то ящиках.

Фельдшер тем временем позвонила водителю и попросила носилки. С лежачими больными отдельная сложная история. Зачастую пациент нуждается в экстренной госпитализации, а нести его на носилках банально некому. Конечно, по стандартам это должны делать медицинские работники, в идеале, наверное, санитары… А почти все наши фельдшера – женщины от тридцати до шестидесяти лет, сами они носилки далеко не унесут.

На практике зачастую приходится или бегать по соседям, или просить вызывать родственников. Иногда это выливалось в целые споры и даже жалобы. Поэтому и водители скорой у нас уже давно смирились с необходимостью транспортировки больных.