Доктор Великанов размышляет и действует

Алексей Иванович Шубин родился в 1901 году в семье служащего. Не закончив среднего образования, в 1919 году добровольно вступил в ряды Красной Армии, где был политпросветработником. С 1925 года А. Шубин — журналист-очеркист и фельетонист «Воронежской коммуны», с 1939 года — писатель-профессионал.

В годы Отечественной войны работал в дивизионной армейской, фронтовой газетах, участвовал в боях под Ельней и Ельцом.

Повести А. Шубина «Свежий ветер», «Повесть о мастере», «Доктор Великанов размышляет и действует», «Рота идет в наступление» изданы в Воронеже. Книга «Повести о добрых людях» — в Москве.

Военные рассказы А. Шубина вошли в сборник «Победители».

В послевоенные годы А. Шубин выступает с рассказами на современные темы, пишет для детей, работает над циклом юмористических и сатирических рассказов.

В 1955 году им написана повесть «Большая Лукавка», которая была напечатана в альманахе «Литературный Воронеж», а затем вышла в издательстве «Молодая гвардия».

Ульяна Ивановна поступила так, как этого требовал многолетний практический опыт. Перешагнув порог кабинета, она внимательно оглядела его величественную обстановку, стараясь постигнуть причину неудовольствия доктора Великанова. Но напрасно: все в кабинете — великое и малое, начиная могучими книжными шкафами и кончая кнопкой электрического звонка, — лоснилось и сияло.

И все же факт оставался фактом: Доктор Великанов гневался. Маленький, подвижной, он сурово сверкал очками и энергично барабанил пальцами правой руки по резному подлокотнику огромного кресла. Когда доктор Великанов барабанил пальцами, бывало очень страшно, и сердце Ульяны Ивановны сжималось от тоскливой тревоги.

«Не приведи, господи, как сердит! — решила она. — И с чего бы этакое?»

— Ульяна Ивановна, я позвал вас, чтобы раз и навсегда выяснить, когда кончатся безобразия? Дело дошло до логического предела — стало немыслимо работать. Буквально немыслимо!

В поисках безобразий, наличие которых было констатировано в столь категорической форме, Ульяна Ивановна еще раз обвела глазами кабинет и, поняв, в чем дело, начала успокаиваться.

— Это вы насчет лампы, Арсений Васильевич?… Вчера вечером в ординаторской лампочка перегорела, а вас не было, — я и говорю Анне Дмитриевне: «Возьмите временно лампу у главного врача, только обязательно обратно поставьте».

— Но я же просил никогда не брать моей лампы!

Однако на Ульяну Ивановну это «никогда» большого впечатления не произвело. Там, где речь шла о пользе дела, у нее имелся особенный взгляд на вещи.

— Как же это так — ординаторскую без света оставить? Анна Дмитриевна сидят вчера и в потемках историю болезни пишут. А они вовсе не кошки, Арсений Васильевич!.. Я им и предложила: «Заимствуйте лампу у главного врача, только потом верните».

— А вот и не вернули! — возмутился доктор Великанов.

— Не вернули, так я сейчас верну.

Через минуту Ульяна Ивановна приносит и ставит на стол лампу с зеленым абажуром, и доктор умиротворенно ворчит:

— Вы же знаете, что без зеленого света я не могу работать. Кстати, форточку в шестой палате починили?

— Вчера еще починили.

Доктор уже не барабанит по подлокотнику, а ласково его поглаживает. Значение этого жеста Ульяне Ивановне также прекрасно известно: возврата к неприятным разговорам не будет. Поэтому она молча задерживается в кабинете.

— Вам еще нужно что-нибудь мне сказать, Ульяна Ивановна? — спрашивает доктор Великанов, приподнимая над очками густые полуседые брови.

«Вот те фунт! — недоумевает Ульяна Ивановна. — Сам замариновал заявление, и еще спрашивает — что нужно!»

Может быть, он забыл о нем? Но сестра-хозяйка хорошо знает, что доктор Великанов не из забывчивых. Она заглядывает в стекла очков, но взгляд его спокоен и непроницаем. По-видимому, докторская совесть чиста, и это смущает Ульяну Ивановну.

— Я хотела спросить вас насчет заявления… — робко говорит она.

— Заявления?… О чем?

— Об отпуске…

— Ах, да! Помню, помню…

Две недели назад Ульяна Ивановна подала заявление об отпуске. Ей хотелось съездить в Ростов к дочери и внуку, которого она ни разу не видела. Права ее были бесспорны. Об этом знали и доктор Великанов и Ульяна Ивановна, но оба знали также, что отпуск непременно повлечет за собой возникновение многих хозяйственных неполадок, мелочных и назойливых.

— Если отпуск вам необходим, я, конечно, его предоставлю, но…

Доктор Великанов так сильно нажал на слова «необходим» и «но», что Ульяна Ивановна сразу же почувствовала сомнение в необходимости срочной поездки в Ростов.

— Можно, конечно, и повременить, Арсений Васильевич, — не совсем уверенно проговорила она.

— Почему же временить? Ваши права неотъемлемы, и я вовсе не хочу, чтобы вы думали… Вот только ремонт скоро начнется, туговато мне без вас будет…