Доктор Эстерхази в юности (ЛП)

Доктор Эстерхази в юности

notes

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

Аврам Дэвидсон

Доктор Эстерхази в юности

Очи тебе замутит, кошмар замучит, эльфы сглазят, кости сгниют:

От волчьей лапы, от орлиного пера,

От орлиного когтя — навеки тебя испорчу.

— Заклинание англов

Очи мне прояснит, ведьма благословит, эльфы поддержат, кости окрепнут:

От волчьей лапы, от орлиного пера,

От орлиного когтя, пусть мне здоровье не испортит.

— Контрзаклинание северян

из «Книги Ведьмы Троллей» (Trulldhaggibouger)

Это был год, когда в Боснии перевелись медведи.

Год, когда в Боснии перевелись медведи и королева Виктория на самом деле изрекла: «Мы не в восторге», оказался весьма решающим годом, как для истории Крайней Северо-Западной Европы, так и для Скифии-Паннонии-Трансбалкании.

Вечно беспокойный Союз Скандии и Фрорланда вновь пришёл в смятение — фрорские националисты теперь настаивали на особом Управлении Мер и Весов, а скандские (исключительно из принципа, никак не связанного с пошлинами на вяленую рыбу и козий сыр) противились этому под общеизвестным лозунгом: «Доколе это будет продолжаться?» То, что Фрорланд и Скандия составляли «Две Знаменательно Свободных Монархии, Объединённые Единым и Великодушным Монархом», было истиной, столь же общеизвестной, сколь и хлопотной. Монархом в это время был Магнус IV и III: «Стойко-лютеранский и Вечно-победоносный Король Скандов, Вендов, Готов, Лопарей, Липпов и Фроров; Благодетель Скрелингов, Ужас Исландии и Ирландии, и Покровитель Маслоделия» — повсеместно известный, как Магни — король отреагировал на это свежее и неприемлемое требование, отставив свой стаканчик глога и предложив «уладить этот вопрос раз и навсегда», разыграв Фрорланд в кости с Царём-Ханом Царьтарии, если тот в ответ поставит Финнмарк и Карелию. Такое спортивное предложение было встречено звенящей тишиной по всей протяжённости Полярного круга.

В результате, с Финской станции в Сент-Бригидсгарте, в самое необычное время вышел поезд всего из нескольких пассажирских вагонов: Объединённый Кабинет Двух Королевств провёл тайное собрание и решил отослать Ужас Исландии и Ирландии, Покровителя Маслоделия в неотложную и неофициальную поездку для поправки здоровья… Тем более, что Магнус был печально известен своими мучениями из-за бронхита, жалобами на печень и эльфийский сглаз… Для инкогнито подобрали «граф Кальмар»; избранный было самим королём «Великий герцог Готтердамурунг» был холодно, но убедительно отсоветован флигель-адъютантом, бароном Борг юк Борг.

Поскольку поездка была неофициальной и почти необъявленной (Придворный циркуляр: Король на некоторое время удаляется в сельскую местность), то не было ни военных, ни штатских проводов: лишь две крошечных группки; обе на не тех платформах, с двумя плакатами: новым, гласящим: «Фрорланд, поклявшийся в Вечной Верности Дому Олауса-Олауса-Астридсона-Катценеленбогена-Ульфа-и-Олауса, Требует Особое Управление Мер и Весов»; и старым, едва различимым, выражающим угасшую надежду на «Четырнадцатого Полноправного Епископа для Верноподданного Фрорланда» — последний из плакатов был поистине крайне засаленным и его следовало бы давным-давно заменить — и это бы сделали, да только он был «окрашен Кровью Мучеников» — то есть, адьютант-епископа Гнампа, всегда страдавшего чрезмерными носовыми кровотечениями. (На самом деле он скончался в восемьдесят семь лет, во время междуцарствия, каковое событие отметили все, ещё не прошедшие конфирмацию, школьники двух королевств массовыми декламациями сокращённого катехизиса — включая даже непримиримых цвинглианцев, по особому эдикту их полномочного викария, который лишь поставил условие, что в начале знаменитого и спорного Пункта о Пресуществлении они сделают «заметную паузу перед тем, как продолжить»).

Первые два дня путешествия «граф Кальмар» не занимался ничем, кроме пития шампанского и игры в бостон со своим адъютантом; третий день он провёл в кровати (не на полке: в кровати: короли никогда не путешествуют без максимального комфорта, даже инкогнито). Ранним утром четвёртого дня поезд, медленно и испуская пар, останавливается на станции у того, что выглядело довольно промышленным пригородом довольно большого города; Магнус приглядывается и моргает. — Вот это Антиб? — вопрошает он с сомнением.

— Нет, государь, — отвечает барон Борг юк Борг. И прочищает горло.

— Не Антиб…. Канны?

— Нет, государь. Не Канны.

— Не Канны. О! Ницца! Нет… не Ницца…

— Не Ницца, государь.

Магнус неспешно обдумывает это. Весьма, весьма неспешно. Затем спрашивает, — Тогда где мы?

— Государь, — произносит барон Борг юк Борг, который ждал этой минуты очень, очень долго и совершенно без энтузиазма; — Государь: Белла.