Дочь короля-трубадура

Это был не крик о помощи, а какой-то тихий жалобный писк. А меня как будто жаром обдало. Я мгновенно поняла, что кого-то убивают, и этот кто-то из самых последних сил пытается сопротивляться. Но вокруг никого и ничего подобного не наблюдалось. Писк усилился. Меня накрыло волной паники и ужаса. Да что же это такое?! Я огляделась.

Набережная Обводного канала, туман. И… почему-то никого вокруг. Вечер, конечно, но не настолько же поздно. А я еще вспомнила, что тут люди пропадали.

Но полный ужаса писк перешел в крик. Женский. Я вытащила из сумки телефон. Индикатор на экране показывал, что связи нет. Это еще что такое? Где тут орут, кто отрубил связь, и куда я вообще попала? А что попала, так это к гадалке не ходи, уж больно туман знакомый. Проваливалась так пару раз. Карман это вневременной. В общем-то, ничего страшного, так, что-то вроде окна. Фигуры в старинной одежде увидеть можно. Поблуждаешь и обратно вернешься. Таких мест у нас в Санкт-Петербурге хватает. Но вот именно это «попадание» какое-то очень нехорошее. И раньше никто не орал и не пищал.

- Кто здесь? – крикнула уже и я.

Похоже, что зря я это сделала. Потому что меня тут же куда-то потянуло, и я ощутила, что лежу на чем-то холодном и шершавом в чем мать родила. А когда открыла глаза, то в неверном свете свечей углядела жуткого голого старика, который надвигался на меня с явно нехорошими намерениями. Так вот кто тут на людей нападает!

Меня снова окатило волной ужаса. Причем ужас был явно не мой, а чей-то чужой. И тут уже пришли мои эмоции - я ощутила ярость и злость. У меня вообще так: взрывная реакция на агрессию, могу и наброситься на более сильного противника. Потом отходняк накроет, даже поплакать могу. А первая реакция – адреналиновый взрыв и атака. Так случилось и в этот раз, я рванула вперед да с такой силой, что сбила врага с ног и вцепилась ему в глотку.

Он подобного явно не ожидал. Да и упал как-то, судя по всему, неудачно. Ну как, для себя неудачно, мне-то как раз повезло. Глаза у вражины закрылись, но рот открылся, и оттуда вырвался какой-то темный дымок, который почему-то впитался в меня. И я отключилась.

Не знаю, сколько я провалялась на обнаженном мужском трупе преклонного возраста, по крайней мере, когда я очухалась, свечи все еще горели. Я сползла с очень неудобного и костлявого ложа, села на пол и задумалась. Потом осмотрелась. И снова задумалась.

Это явно был подвал. Причем подвал не современный. И дело не только в том, что стены вокруг сложены из крупных неровных камней, а не отлиты из бетона. В любом нормальном подвале жилого дома (а я не в сельской местности гуляла, когда все случилось) особо не развернешься: хватает труб, проводов и тому подобного. Такое шикарное подземелье в исторической части моего родного города в первозданном виде сохраниться не могло. Разве что тут притон каких-нибудь богатых и влиятельных извращенцев то ли от секса, то ли от религии, то ли от того и другого одновременно. А это значит, что живой мне отсюда не выйти, что очень жалко и обидно. Но не сидеть же в обществе трупа?! А что труп, то тут все точно, уж больно большая лужица крови из головы натекла. Хорошо, что я покойников не боюсь.

Стартовала я, похоже, из самого центра красиво расчерченной пентаграммы, украшенной непонятными символами. Значит, извращенцы тут обитают с упором на черную магию. Весело. Как там было в анекдоте?

- Ой, а чего это у вас девушка так рыдает?

- Да вот, выяснилось, что девственница.

- Так это ж хорошо. В наше-то время. Жених доволен будет.

- Да у нас тут, собственно, не свадьба, а жертвоприношение.

Я, конечно, не девственница, но где в наше суровое время таковую обнаружишь, если ты не в женской консультации работаешь. Вот и я о том же.

И тут я опять услышала писк, а потом какой-то щебет. Упс, это же у меня в голове! Очень приятный девичий голосок что-то лепетал. А вот писк был уже знакомый.

- Ты кто? – спросила я.

Тишина. Несколько неуверенных фраз. Теперь она не стрекотала, как из пулемета, так что я смогла определить, что язык похож на французский. Прекрасно, обзавелась еще и шизой, разговаривающей на языке, мать их, Вольтера и Руссо.

- А по-русски никак? – тоскливо спросила я, полагая, что с шизой лучше дружить и договариваться. – Или это… Ду ю спик инглиш? Дойч?

Теперь зависла шиза. Ясно, не дует. Я плюнула и с трудом встала на ноги. Опаньки, а это еще что? Тело было явно не мое, оно и ощущалось иначе. Нет, я не стала спотыкаться на ровном месте, но все-таки привыкла смотреть на мир с другой высоты. Да и все, что попадало в мое поле зрения, было явно чужим. Маленькие изящные ручки с тонкими пальчиками, ноги, нет, вернее будет сказать, ножки, как у ребенка. Я вовсе не здоровенная лосиха, но рост у меня метр семьдесят пять, руки покрупнее, да и ноги тоже стройные, но не такого кукольного размера. Вполне себе тридцать девятый, а тут и тридцать третий как бы велик не оказался. Золушка, блин.

- Золушка? – заинтересовалась шиза.