Дочь

Толстая Александра

ДОЧЬ

СОДЕРЖАНИЕ

Часть I

ИЗ ПРОШЛОГО.

КАВКАЗСКИЙ И ЗАПАДНЫЙ ФРОНТ

Июль 1914-го

На фронт

Белостоцкий санитарный пункт

У подножия Арарата

В турецкой Армении

В город Ван

Тиф

Бог с ним, с шофером!

На западном фронте

Госпиталь на 400 коек

Газы

Начало конца

Часть II

ПРОБЛЕСКИ ВО ТЬМЕ

Революция

Речи

"Сестра Толстого"

"Судьбе вопреки"

"Батюшка-благодетель"

Смерть матери 24 ноября 1919 года

Тайная типография

Мена

Транспорт

Бриллианты

"Распишемся!"

Весна

Тюрьма

Латышка

Скрипач

Лубянка

Прокурор

Суд

В концентрационном лагере

Жоржик

Разгрузка бревен

Кузя. Комендант и принудительные работы

Коля и Женя

Калинин

Декрет

Толстовская коммуна

Осетры

Скотный

Артель

Комитет помощи голодающим

Школа

Начало культурной работы

Травля

Беспризорные

Аукцион

Руководители

Теории и методы

Лес рубят - щепки летят

Я ходатай по политическим делам. ГПУ

"Религия - опиум для народа"

Эксплуататоры

Товарищ Сталин

Выборы

Юбилей. 1828-1928

По России

Машка

Показательный суд

Начало сталинской политики

Прощай, Россия!

Часть III

ВОЛШЕБНАЯ СТРАНА ЯПОНИЯ

Отъезд в неизвестное

"Сыщики"

Новые веяния

Японское исскуство

Турне

Тысяча иен

Студент

Фехтование

Деревня

Рис

Скрытая красота

Токутоми-сан

Секта Иттоэн

Самурай

Семья профессора

Джин-рикша

Доктора

Сакура - цветущая вишня

Эта

Передовые женщины

Отказ вернуться в СССР

Прощай, волшебная страна - Япония

Часть IV

ПЕРВЫЕ ШАГИ В АМЕРИКЕ

Предисловие

Как растут ананасы

Первая "лекция" на американской земле

Погоня за шляпой

Американская тюрьма

Мормоны

Либералы и пацифисты

Бездушный Нью-Йорк

Лекции

Сизифов труд

"Не могу молчать!"

Жизнь в деревне

США признает СССР!

Свой угол

Смерть Ильи Львовича

Подозрительные типы

Добрые люди

Первая леди

Что делать?

Конец фермы

Солнечная Флорида

Перемена жизни

Примечания

Часть I

ИЗ ПРОШЛОГО.

КАВКАЗСКИЙ И ЗАПАДНЫЙ ФРОНТ

Июль 1914-го

Вероятно, это обычное явление: массы не отдают себе отчета в происходящих политических событиях ни в национальном, ни еще менее в мировом масштабе.

Люди обрастают своими мелкими интересами и не заглядывают дальше собственного благополучия, собственных забот и несчастий. Зачем нам ломать голову над делами государственной важности? Пусть этим занимаются цари, короли со своими министрами и парламентами, президенты республик.

Мы опоминаемся только тогда, когда грянула беда и непосредственно коснулась нашего благополучия.

Первая мировая война для многих разразилась неожиданно, хотя думающие и читающие газеты люди знали о милитаристских настроениях Германии, о боязни Германии великой и сильной в то время России, о вражде Австрии к Венгрии и Сербии, о ненависти к австрийцам сербов, которые не могли им простить Боснию и Герцеговину. Все знали о настроении австрийской династии Габсбургов, считавших себя избранниками - гордостью и могуществом Австрии.

Это знали все русские люди, но никому не хотелось верить в грядущую опасность. У каждого народа есть своя утешительная фраза, к ней прибегают, когда не хотят думать, волноваться и беспокоиться, - "Ничего... образуется..." Так говорят русские, утешая себя этой любимой поговоркой. У американцев, когда им не хочется думать о неприятном, тоже своя поговорка: "Эвритинг вилл би олл райт"*.

Даже когда сербский юноша Принцип убил кронпринца Франца-Фердинанда в Сараево и уже слышалось бряцание оружием в Австрии и Германии, искавших повода к войне с Россией, и атташе английского посольства в Берлине продолжал еще делать все возможное, надеясь на благополучное разрешение конфликта, русские не верили в возможность войны - обойдется, мол, благополучно, образуется.

Но цель этих моих записок - не описание политических событий. Пусть это делают историки. Я принадлежала к числу людей, не вникавших в политические события. Кое-что слышала, почитывала газеты, и политические настроения проходили мимо меня, не задевая. Поэтому меня как громом поразило, когда 1 августа 1914 года была объявлена война.

Годы после смерти отца и до объявления войны были самыми тяжелыми в моей жизни.

При нем - у меня не было своей жизни, интересов. Все серьезное, настоящее было связано с ним. И когда он ушел - осталась зияющая пустота, пустота, заполнить которую я не умела.

Казалось, что оставленное отцом завещание на все его литературные права, посмертное издание трех томов его неизданных сочинений, покупка у семьи земли Ясной Поляны на средства, вырученные от первого издания трех томов, и передача этой земли крестьянам - все это должно было заполнить мою жизнь.

На самом деле этого не было. Нарушились мои отношения с семьей. Мои любимые старшие брат и сестра - Сергей и Татьяна, самые близкие, особенно Таня, к отцу, моя мать и братья, не получившие авторских прав, - все были обижены.

Это было тяжко.

И очень скоро наступило горькое разочарование в последователях отца, так называемых толстовцах.

В.Г.Чертков, с которым мне пришлось близко работать, - меня давил своим бессмысленным упрямством, прямой властностью, с которой мне в мои 26 лет и с моей неопытностью трудно было бороться, когда я считала его неправым.