Дочь горного короля

Нож, сверкнув на солнце, вонзился в центр меловой мишени.

– Опять проиграл, Балли, – с усмешкой сказала девушка.

– Я нарочно тебе уступил, – ответил карлик. – Я существо сказочное, и сравниться со мной не может никто.

Он улыбался, но темные глаза смотрели печально, и девушка, наклонясь, погладила его заросшую щеку. Он повернул голову и поцеловал ей ладонь.

– Ты лучший из мужчин. Боги, если они существуют, несправедливо с тобой обошлись.

Баллистар промолчал. Он упивался ее красотой, ее золотистой кожей, завораживающей силой ее серых глаз. В свои девятнадцать Сигурни была красивее всех известных ему женщин – высокая, стройная, с крепкой грудью и округлыми бедрами. Немного портили ее только короткие волосы, отливавшие серебром на солнце. Они поседели на шестом году жизни, когда убили ее родителей. Крестьяне называли ту ночь Кровавой и никогда не вспоминали о ней. Карлик подошел к изгороди, взобрался на перекладину и выдернул из столба нож Сигурни, с трудом обхватив коротенькими пальцами его рукоять. Ростом он был с четырехлетнего ребенка, но с огромной головой и густой бородой. Сигурни спрятала клинок в ножны у себя на бедре и налила в две глиняные чаши холодную воду из кувшина.

Карлик, взяв у нее свою чашу, провел пальцами над водой.

– Не надо так делать, дружок, – укорила его девушка. – Вот заметит кто-нибудь, и тебя накажут.

– Ничего, не впервой. Я ведь показывал тебе рубцы, верно?

– И не раз.

– Ну вот видишь. Я кнута не боюсь. – Он снова провел ручонкой над чашей. – За покойного короля над водою. – Вдали показалась собака, гончая, с широкой грудью и узкими боками – прославленная охотница на зайца. Здесь, в горах, от собак требовали силы, выносливости и послушания, но главным достоинством считалась резвость, а гончая Сигурни бегала быстрее всех остальных.

– Сюда, Леди! – позвал Баллистар. Она подбежала, ткнулась длинной мордой ему в бороду, лизнула в лицо. – Все женщины от меня без ума, – заявил он, поглаживая собаку.

– Меня это не удивляет, – ответила девушка. – У тебя руки ласковые.

Он заглянул в собачьи глаза – один карий, другой опалово-серый, – потрогал свежий шрам на морде у Леди.

– Все зажило на славу.

В глазах Сигурни зажегся гневный огонь.

– Бернт глуп. Я жалею, что разрешила ему пойти с нами.

– Этот дуралей тебя любит. Как и все мы, принцесса.

– Вздор! Ты же знаешь, что я не имею права так называться.

– Имеешь, Сигурни. В твоих жилах течет кровь Гандарина.

– В ком она только не течет. Гандарин был настоящий кобель. Гвалчмай говорит, что он мог бы набрать из своих ублюдков целое войско. Даже в Бернте от него что-то найдется.

– Ты уж прости его, ведь он не нарочно.

Красный ястреб снизился над поляной и сел на ветку. Потоптался с ноги на ногу, склонил голову набок, уставился на серебристые волосы Сигурни. Собака с тихим рычанием прижалась к Баллистару. Девушка, надев длинную блестящую перчатку из черной кожи, встала, и ястреб перелетел на ее протянутую руку.

– Красавица ты моя. – Сигурни погладила рыжие перья на груди, достала из сумки на боку кусочек зайчатины, скормила ястребихе. Потом ловко надела ей на ноги два мягких кольца и продела в их окованные медью отверстия короткие охотничьи путы. Кожаный колпачок на голове птицы завершил дело. Та сидела смирно и даже склонила голову, чтобы Сигурни легче было завязать тесемки. – Я знаю, что Бернт все это сотворил по своей глупости, и сержусь больше на себя, чем на него. Я велела ему не отпускать Леди, пока не появится второй заяц. Уж чего, казалось бы, проще, так он и тут умудрился напортить. А мне дураки не нужны.

Баллистар знал, что на всем белом свете Сигурни дороги только эти два создания – собака Леди и ястреб Эбби. Девушка натаскивала обеих для совместной охоты. Леди поднимала зайцев, Эбби стрелой бросалась с дерева на добычу. Но если заяц был только один, между гончей и птицей начиналось соперничество. Когда это случилось во второй раз, Эбби клюнула Леди в бок. Сигурни оттащила собаку. Понимая, что в паре ее питомицы работают недостаточно хорошо, она решила взять с собой пастуха Бернта. Он должен был держать Леди на поводке и отпускать только в том случае, если зайцев окажется больше одного, но сплоховал – пришел в азарт и пустил ее, как только выбежал первый. А ястребиха, у которой Леди перебивала добычу, саданула ее клювом в правый глаз.

– Будешь сегодня охотиться? – спросил Баллистар.

– Нет, Эбби слишком отяжелела. Я ей отдала вчерашнего зайца. Сегодня мы просто пройдемся до Хай-Друина – ей нравится там летать.

– Берегись колдуна, – предостерег Баллистар.

– Зачем его бояться? Мне думается, он человек хороший.

– Он чужеземец, и кожа у него почернела от колдовства. Меня от него дрожь пробирает.

– Глупый Баллистар, – мелодично рассмеялась девушка, – в тех краях все темнокожие. Это не значит, что они прокляты.