Добрая история

Тимур остановился и сверился с бумажкой, на которой был написан адрес. Все совпадало, и он, вздохнув, оглянулся. На залитой жарким солнцем одной из улиц Малой Станицы было пусто, высокие стены трехэтажных особняков соседствовали с покосившимися самодельными заборчиками из шифера, где-то вдалеке на высокой ноте пронзительно визжала пила. Пара машин возле домов, на самой улице несколько покосившихся, изогнутых, кривых и запыленных деревьев, и пустота. Вот он, мегаполис, рукой подать, в километре отсюда снуют толпы людей и носятся машины, благо летом город не захлебывается в пробках.

А здесь пусто и почти тихо, как будто и нет никого.

Тимур сообразил, что непроизвольно тянет время, вздохнул еще раз и подошел к огромным толстым воротам, нажал на кнопку домофона. Ощущение, что это все зря, что он лишь теряет впустую время, усиливалось и крепло с каждой секундой. С легким жужжанием, камера на заборе развернулась, и Тимур невольно посмотрел в ее сторону.

— Проходите, пожалуйста, вас ожидают, — одновременно со щелчком открытия раздался женский голос из домофона. — Следуйте за стрелками.

— Стрелками? — переспросил Тимур, но тут же все увидел и сам.

Зеленые стрелки, выложенные прямо под полом, вспыхивали и гасли под ногами Тимура. От калитки в огромный дом вела крытая галерея, и через окна был виден сад, ухоженный, с опрятным, подстриженным газоном. Разбрызгиватели трудились изо всех сил, ощущение свежести влетало в галерею, и в облаке водных брызг была видна радуга.

В доме стрелки повели Тимура прямо и направо.

— Сюда, пожалуйста, — раздался голос откуда-то сбоку.

Тимур оглянулся, но так никого и не увидел. Дверь открылась, в огромный кабинет, в котором тоже не было людей. Тем не менее, стрелки указывали туда, оставалось только последовать за ними.

— Ожидайте, — сообщил женский голос. — Желаете что-нибудь выпить?

— Н-нет, спасибо, — отказался Тимур, чувствуя себя глупо.

Чтобы скрыть смущение, нервозность, он начал оглядываться и прохаживаться по кабинету. Голос замолчал, но все равно у Тимура осталось ощущение, что за ним наблюдают через камеры, и поэтому он, прохаживаясь, лишь смотрел, стараясь ничего не трогать руками. Кабинет был огромен, едва ли не больше всей квартиры, в которой проживал Тимур, и вещей там было много. В первую очередь шкафы с книгами, занимавшие все пространство вдоль южной стены. Широкие и просторные окна выходили на север и восток, судя по виду на телевышку Кок-Тюбе. Возле восточного окна стоял изогнутый стол, с тремя мониторами, и тихо шумящими под столом системными блоками. Там же, на столе, стоял открытый ноутбук, валялись книги, распечатки, от кружки на краю ощутимо тянуло свежим кофе.

— Интересно, — пробормотал Тимур, глядя на стену за столом.

Там стоял небольшой открытый шкаф, с какими-то техническими принадлежностями. Над шкафом висели картины, три в ряд, и четвертая чуть выше. На самой верхней была изображена огромная пирамида, к которой с небес спускался некто, в сиянии и белых одеждах.

Изображение, честно говоря, вызывало у Тимура мысли о масонах и сектах.

Картины ниже изображали женщин. Полная смуглая итальянка, изображенная вполоборота, что-то жарила на плите, за ее спиной была видна кухня. Звуков, разумеется, картина не издавала, но Тимуру почему-то показалось, что женщина мурлычет себе под нос песню, улыбаясь и радуясь жизни. На второй молодая девушка в экзоскелете, стоя на горе трупов и по колено в них же, указывала вперед правой рукой. В руке был зажат огромный, едва ли не больше девушки, меч, с лезвия которого капала кровь. У ног девушки, изготовившись к схватке, скалилась и рвалась в бой стая робопсов. На третьей картине маленькая, хрупкая магичка, парила в воздухе, сжимая посох и вызывая то ли бурю, то ли грозу с молниями.

Тимур покачал головой.

Быт, вархаммер сорокатысячный и фэнтэзи как-то не сочетались с масонско-сектантскими мотивами верхней картины. Значит, во всем этом был какой-то другой смысл, но какой? Некому было задавать вопроса, разве что спросить девушку, которая с ним удаленно общалась ранее? Тимур оглянулся и увидел, что дверь открывается.

— Не стесняйтесь, Тимур Иванович, присаживайтесь, — сказал вошедший, указывая вправо.

Там стояли кресла и столик между ними.

— Лейла, кофе, и Тимуру Ивановичу что-нибудь по его выбору.

— Ваш кофе на столе, Шеф, — ответил женский голос.

— А точно! Проклятая жара, даже мозги плавятся, — он пошел к столу, повторил. — Не стесняйтесь, Тимур Иванович, садитесь, разговор будет долгим.

Тимур, озадаченно моргнув, все же проследовал к креслу. В свои двадцать девять слышать обращение по имени-отчеству было крайне непривычно, особенно от человека, минимум лет на двадцать старше. Конечно, для пятидесятилетнего владелец кабинета был чересчур энергичен, но лицо, морщины, пробивающаяся седина, все это прямо указывало на изрядный возраст.