До и после (ЛП)

Emma Mills

FIRST & THEN

Перевод с английского Александры Малько

Оригинальное название: FIRST&THEN Copyright © 2015 by Emma Mills

Published by Henry Holt and Company. Henry Holt is a registered trademark of Macmillan Publishing Group, LLC. All rights reserved.

«До и после» – это история о том, какими внезапными и тяжелыми могут быть перемены, как эти перемены развивают нас и делают взрослее, сильнее и добрее.

Школьница Девон Теннисон довольна своей размеренной жизнью: скучные домашние задания, тайная влюбленность в лучшего друга, посещение матчей по пятницам. Но внезапно в ее жизни появляется двоюродный брат Фостер. Фостер из неблагополучной семьи, и за ним тянется вереница непредсказуемых проблем.

Как понять человека, столь непохожего на тебя? Пытаясь понять другого, ты лучше понимаешь и самого себя. «До и после» – добрая и светлая книга о сопереживании и принятии, которая поможет разобраться в себе.

«Я наконец поняла, каково ему было жить с нами. Раньше мне почему-то казалось, что он не скучает по матери. Что здесь он счастливее. Как иначе-то? Мои родители кормили его, одевали и в целом относились к нему как к собственному сыну: спрашивали, как прошел день, велели делать домашку. Разве это не перемена к лучшему, учитывая, что прежде он жил с человеком, которому не было дела ни до него, ни даже до себя? Но Элизабет была его мамой. И он привык к жизни с ней. Другой он не знал. Я взглянула на Фостера. До этого я не осознавала, что люблю его, а теперь наконец поняла. И его горе стало моим горем. И, несмотря на боль, мне было странным образом легче, потому что я знала, что мы несем эту ношу вместе.»

Книга вышла в новом формате нашей популярной серии #trendbooks mini. Мировые бестселлеры наших авторов мы выпускаем в компактном формате: их легко и удобно взять с собой и наслаждаться любимыми книгами где угодно!

Про автора

Эмма Миллс – американская писательница, также известная как видеоблоггер Elmify и один из авторов канала для подростков How to Adult. Эмма живет в Индианаполисе, получает степень доктора наук по клеточной биологии и пишет прекрасные книги для тех, кто чувствует всем сердцем.

Мое сочинение для университета называлось «Обеды в старшей школе Темпл-Стерлинга» и было настолько ужасным, насколько это вообще возможно. Пока миссис Уэнтворт читала этот шедевр, я разглядывала плакат на стене у нее за спиной – фото, будто сделанное для журнала National Geographic: львиный прайд в саванне. Лев на переднем плане казался особенно величественным. Роскошная грива отливала золотом в солнечных лучах, а темные глаза смотрели прямо на меня, львы на заднем плане поглядывали кто куда. Под фотографией красовалась крупная подпись «УСПЕХ». Видимо, этот плакат должен был на что-то меня вдохновить. Правда, не особо понятно, на что именно: быстрее бегать? Убивать больше газелей? Быть круче шушеры, которая болтается там, сзади?

Откашлявшись, миссис Уэнтворт наконец произнесла:

– Значит, школьные обеды.

Это явно был завуалированный вопрос «почему?», так что я пояснила:

– Для поступления надо написать страницу из истории своей жизни. Вот вы же съели ужасное количество школьных обедов за свою жизнь, правда?

– И что, еда в столовой… так много для тебя значит?

– Честно говоря, картофельное пюре иногда волнует меня до глубины души.

Уголки губ миссис Уэнтворт странно задергались, словно два желания – улыбнуться и нахмуриться – сошлись на ее лице в смертельной схватке.

– Девон, пожалуйста, отнесись к заданию серьезней.

Судя по ее тону, я должна была рвануть домой и написать новое сочинение – об умершем родственнике, или о птичке, которую я спасла и выходила в детстве, или о том, как я строила дома во время благотворительной миссии в Гвадалахаре. Едва ли я смогу такое написать, правда. Я и в Мексике-то ни разу не была.

Но вдруг миссис Уэнтворт продолжила:

– Не пойми меня неправильно. Дело не в теме, а в твоем подходе. Могло ведь получиться остроумное, изобретательное и по-настоящему увлекательное сочинение. А сейчас складывается впечатление, что ты написала его во время рекламной паузы.

Я даже оскорбилась. Вообще-то во время четырех рекламных пауз. По меньшей мере.

– Ты хоть немного старалась?