До и После. Исход

Хронология не соблюдена.

События мира «ДО» и мира «ПОСЛЕ» могут чередоваться и не всегда идут по порядку даже внутри своих временных рамок.

Лиа выпрыгнула из окна, приземлилась не очень удачно – оцарапала руку и ушибла колено. И только вскочив и отряхнувшись, осознала, что только что сделала. Поднялась и, прихрамывая, побежала.

Грунтовая дорога могла вывести ее к небольшому соседнему городку, но бежать туда среди ночи без оружия было бы глупо, даже самоубийственно. А вот стоящий неподалеку амбар вполне мог сойти за укрытие.

На мгновение Лиа почудилось, что позади кто-то злобно, по-ведьмински рассмеялся. Может, увиденное – лишь чары, наведенные злой колдуньей? Ей хотелось бы в это поверить, но она прекрасно понимала, что смеяться в доме некому.

Теперь некому.

Дверь амбара была старой, тяжелой и никак не хотела поддаваться. Порывистый ветер усиливался, деревья гудели. Растревоженная листва шелестела, будто хотела докричаться до всего мира, чтобы предупредить об опасности, хотя предупреждать было уже слишком поздно.

Почему-то вспомнился отрывок из песни Норта:

«Знай, ангел придет, конец неизбежен.

Тебя забирая, пусть будет он нежен».

Девушки были от нее в восторге. И не только от песни, от самого Норта тоже. От такого талантливого, загадочного и мрачного.

Но теперь все осталось в прошлом. Не будет больше ни фанаток, ни песен, ни мягкого, с хриплым надрывом на высоких нотах, голоса, который волнует душу, от которого сбивается дыхание.

Лиа безрезультатно толкала дверь, а саму ее трясло. Ветер трепал уже не деревья – ее одежду – легкую майку и шорты, просачиваясь между бледной кожей и хлопковой тканью. По телу бежали мурашки.

Она в очередной раз навалилась всем телом и все-таки ввалилась в амбар.

«Успокойся, детка, упокойся с миром…» – еще одна строчка из глупой песенки Норта возникла в голове так не вовремя.

Лиа захлопнула за собой тяжелую дверь и сползла вниз, прижавшись к ней спиной. Замерла, сидя на корточках. Ей должно было быть горько и страшно, но она не ощущала ничего кроме злости. Ни горечи, ни боли, ни отчаяния.

От этого было не по себе. Как она может злиться, если и злиться-то уже не на кого?

Лиа попробовала переключиться на мысли, не связанные с Нортом.

Ей придется переночевать в амбаре, а утром, когда солнце озарит светом проклятый дом, нужно будет решать, что делать дальше. Главное – пережить эту жуткую ночь.

В голове всплыла любимая поговорка Норта: «Что будем делать в четверг, если умрем в среду?»

– Я сделаю все, чтобы не умереть в среду… – прошептала Лиа, понятия не имея, какой сегодня день недели.

В амбаре было темно. Она едва различала очертания предметов. Но это не имело значения, ведь стены защищали от незваных гостей и холодного ветра, а стог сена, стоявший неподалеку, давал надежду, что ночью она не замерзнет.

Лиа обхватила коленки и уткнулась в них лбом. От мысли, что ей придется пройти через все в одиночку, становилось дурно.

«Одиночество – холодное, страшное слово, подобное сгущающейся темноте», – к таким сравнениям приучил ее Норт – признанный мастер по части воспевания тьмы, смерти и мрака.

«А что, если ты не просто осталась одна, – вдруг заговорил внутренний голос, – что если, ты осталась совсем-совсем одна? Может, больше никого нет, и никогда не будет? Что ты будешь делать при таком раскладе?»

Она несколько раз стукнулась затылком о дверь, будто это могло выбить ужасные мысли из ее головы.

– Это все из-за него! Из-за него! Все же было нормально!

И опять вмешался внутренний голос:

«Все уже давно далеко не нормально, и ты прекрасно это знаешь. Нормально уже не будет».

Лиа задрала голову вверх и, втягивая воздух ртом, уставилась в густую толщу тьмы, скрывавшую крышу амбара. Пару лет назад она читала в журнале о какой-то дыхательной гимнастике, помогающей избавиться от стресса, но все, что ей запомнилось, сводилось к глубоким вдохам и выдохам.

– Может, это и не поможет, но хуже-то уж точно не будет, правда? – спросила она себя, сделала вдох и выдохнула, как положено. – Все будет хорошо, все будет хорошо, – словно заклинание, шептала она, – есть и другие люди. Возможно, даже есть места, которых это не коснулось.

«Хоть себе-то не ври», – сказал ехидный внутренний голос, но Лиа прогнала его новым глубокими вдохом.

Время текло, а она все сидела у двери, не в силах подняться. Застывшая, потерянная, не ощущающая ничего. С пустотой внутри, которая вот-вот заполнится злостью до самых краев. Десять минут, двадцать, час или два – она не знала, сколько времени провела, глядя в темноту, не думая ни о чем. Внутренний хронометр дал сбой. А потом что-то щелкнуло, где-то глубоко внутри, на грани сознания. Неуловимое, горькое. Прошелестело и растворилось.

И Лиа поднялась.