Дневник

Делая уборку в доме на двенадцатую годовщину своей свадьбы, Лори обнаружила блокнот в кожаном переплёте, лежавший в ящике прикроватной тумбочки, стоявшей на стороне её мужа.

Она держала его в руках, не зная как поступить. Она закрыла глаза, открыла блокнот на случайной странице и слегка погладила её пальцами. Она чувствовала, что в линиях, запечатлённых на страницах, в завитках рукописных строк спрятан ключ к сердцу её мужа.

Молча проклиная себя, она открыла глаза.

Я не буду его читать, сказала она себе. Я только взгляну на него одним глазком. Это не будет считаться подглядыванием.

Когда она быстро пролистывала блокнот, синие чернильные строки танцевали вокруг, словно в анимационном фильме. Время от времени её глаза выхватывали одно-два слова – «ужин», «отдых», «Я не…» - но они не давали никакой определённости.

Но там было ещё и несколько рисунков, и хотя она видела их лишь доли секунды, они отпечатались в памяти. Один из них изображал дом, все окна в котором были заколочены. На другом было лицо женщины – это она должна была быть ею! - чье выражение было невозможно понять. Её сердце стало биться чаще, а лицо раскраснелось.

Муж что-то писал про неё, а она понятия не имела, что он там пишет.

Она вдруг поняла, что уже довольно долгое время они с мужем постепенно отдаляются друг от друга. Забавно, что подобные мысли и раньше приходили ей в голову, но она игнорировала их, прятала, как ненужную вещь в дальний угол пыльного чулана.

В тот вечер он пригласил её на ужин. Как и всегда в последнее время, они были вежливы и обходительны друг с другом, это уже стало для них привычкой. Она не стала рассказывать ему о своей находке. 

*** 

На следующее утро, всё ещё одетая в лаймово-зелёный халат, Лори подобрала газету на подъездной дорожке, ведущей к их дому, и взглянула на первую страницу.

Буквы на странице извивались словно черви, которых муж нанизывал на крючок в тот единственный раз, когда брал её с собой на рыбалку. Каждый раз, когда она пыталась сосредоточиться на тексте, он растягивался, приплясывал и скручивался  бессмысленными чёрными каракулями.

Она выронила газету, как будто та была охвачена огнём.

Буквы плавали кругами в белом бассейне бесстыдно распахнутой газеты: большие буквы из заголовков рыскали поодиночке, словно акулы, в то время как более мелкие из статей кружили стайками, подобно пескарям.

Затем они начали спрыгивать со страницы, шлёпая по асфальту подъездной дорожки, прежде чем выпрыгнуть на газон и раствориться в земле. Оставленные ими позади листы бумаги были пусты.

*** 

Лори показала газету мужу и сыну. Они её осмотрели.

- Вроде, с ней всё нормально, - сказал Дэвид. – Может, у тебя просто голова закружилась?

Она спокойно пыталась объяснить, что произошло.

- Мам, это что, какой-то хитрый способ прокомментировать мои отметки по английскому? – В голосе одиннадцатилетнего Фрэнки звучала смесь раздражения и скептицизма. Но спустя мгновенье он потерял интерес к разговору. -  О, не ложи мне снова на обед яблоко, пожалуйста.

Лори уставилась на коробку хлопьев, стоявшую на столе: ничего, кроме закрученных, цветных пятен, которые невозможно было разобрать. Она даже не смогла прочитать логотип. Она посмотрела на календарь на стене. Все цифры превратились в висящие полоски лапши и расползлись по бумаге.

- Вероятно, это стресс, - сказал Дэвид. – Ты слишком много работаешь.

Он поставил чашку из-под кофе в раковину и взял свою куртку.

- Я опаздываю. Не забудь позвонить дезинсектору.

Он попытался поцеловать её на пути к выходу. Она уклонилась.

- Это не шутка! - Прошипела она. Иногда ей казалось, что он совсем её не слышит. – Я ни хрена не могу прочитать!

Фрэнки фыркнул, а Дэвид посмотрел осуждающе.

- Простите, - сказала она.

*** 

Она позвонила на работу – к счастью, у её телефона был голосовой набор, она не могла читать имена и номера в адресной книге - предупредить, что сегодня не придёт.

- У меня что-то случилось с глазами, - сказала она. - Или, может быть, с  головой.

Она сидела в окружении стопок книг, журналов, газет, купонов, предписаний, церковных брошюр, словарей, энциклопедий, атласов - всех видов печатной продукции, что смогла найти в доме.

Она вдруг поняла, сколько у неё книг, которых она никогда не читала. Раньше она любила поэзию и поглощала книги о муравьях и о звездах, по истории и о любви - обо всём, что казалось ей интересным и о чём хотелось узнать больше. А теперь она почти совсем ничего не читала.

Что бы  подумала Лори – та, которой она была двадцать лет назад, – о её нынешней жизни?

Нечитание было просто симптомом. Она устроилась на работу и вышла замуж, родила сына и купила дом, и сама не заметила, как постепенно была затянута в водоворот жизненной рутины: одна маленькая жертва вела к другой, каждый компромисс пролагал путь к следующему. Прежде, чем она это осознала, её жизнь превратилась в длинный сон наяву, в котором она, казалось, делала только то, что хотели другие. И она перестала мечтать о том, чего не могла получить.

Она перестала читать, потому что утратила интерес, но этого даже не заметила.