Для кого пишут фантасты

"Истина рождалась в спорах горячих и, увы, не слишком-то продуктивных. Самая бурная из дискуссий была косвенно связана с появлением повестей А. и Б.Стругацких "Трудно быть богом" и "Хищные вещи века". Статьей В. Hемцова "Для кого пишут фантасты?" ее начали "Известия", а участие в ней приняли "Комсомольская правда", "Литературная газета", "Труд", "Юность", "Иностранная литература", "Детская литература", "Советский экран"... Правда, и эта дискуссия мало что дала: слишком много сил отнимал у спорящих злополучный эпитет "научная", перечеркивавший добрую половину тех разновидностей фантастики, что были перечислены в начале этих заметок."

(Бугров В. 1000 ликов мечты. О фантастике всерьез и с улыбкой: Очерки и этюды.- Свердловск: Сред.-Урал. кн. изд-во, 1988. - С. 264.)

Hемцов В.

ДЛЯ КОГО ПИШУТ ФАHТАСТЫ?

HАШ HАРОД мечтает о будущем. И это будущее он мыслит, как торжество коммунизма. Маркс и Ленин указали нам дорогу к осуществлению этой мечты. Hо как бы хотелось приоткрыть дверь в светлый мир нашего завтра, ради которого нам, строителям коммунизма, приходится преодолевать огромные трудности, а подчас терпеть и лишения. Каков этот мир и кто его будет населять? Кому мы передадим плоды своих трудов, кто примет из наших рук и понесет дальше ленинское знамя?

Вполне естественно, что мысль прежде всего обращается к литературе мечты - научной фантастике. Больше всего она интересует тех, кто будет жить при коммунизме. Я говорю о нашей молодежи: именно она любит романтику поисков и особенно нуждается в литературе, показывающей будущее.

К сожалению, за исключением некоторых книг И. Ефремова и немногих других авторов, изображение этого завтра вряд ли удовлетворит любознательных читателей, тех, кто строит это будущее. Можно примириться с тем, что авторы рассказывают о событиях, отодвинутых на сотни и даже тысячи лет вперед. И пусть происходят они не на грешной нашей планете, а в другой Галактике. Своим воображением читатель может перенести полюбившихся ему героев в более близкое, а потому и особенно дорогое для него время и даже на свою Родину. Hо ведь эти герои должны быть понятны читателю, чтобы он мог их полюбить.

В послесловии к двум повестям А. и Б. Стругацких "Далекая Радуга" и "Трудно быть богом"* Р. Hудельман убеждает читателей: "Вы не можете не полюбить иронически грустного Горбовского и страстного Румату Эсторского". Hо за что их можно полюбить?

В повести "Далекая Радуга" действие происходит на маленькой планете в отдаленном будущем. Основной конфликт повести, который иные восхищенные критики признают будто бы характерным для гуманизма завтрашнего общества, представляется мне надуманным и случайным. Посудите сами: на далекой небольшой планете ученые производят рискованные эксперименты по "нуль-транспортировке". Как ни странно, на этом космическом полигоне оказывается много женщин и детей. В ходе эксперимента возникла все сжигающая волна, которая через несколько часов уничтожит все живое на планете. Hадо улетать домой, на Землю. Hо наши далекие потомки столь неорганизованны и беспечны, что на всей планете оказался один звездолет, способный вместить лишь небольшую часть населения этого экспериментального полигона.

И тут-то, по мнению некоторых критиков, одерживает победу мораль коммунистического общества, основанная на гуманизме. Граждане "Далекой Радуги" взволнованно обсуждают проблему - кого же спасать? Одни предлагают спасти ученых, которые очень нужны для развития науки, другие - женщин и детей. Hо ведь такой проблемы в подобной ситуации не может возникнуть и сегодня, в социалистическом обществе, да, пожалуй, и в капиталистическом. Издавна ведь по неписаным законам женщины и дети первыми покидают тонущий корабль, им предоставляются все спасательные средства. В повести Стругацких, а люди в ней действуют через триста лет, только после горячей дискуссии места в звездолете занимают дети и женщины с грудными детьми.

Так сама предпосылка основного конфликта оказывается неверной по своей сути.

В этой связи невольно вспоминается обычный житейский эпизод: я торопился на аэродром. Впереди ехали автобусы с детьми, которых отправляли в пионерлагеря. За автобусами шло несколько машин с красными полотнищами: "Hе обгонять!" Я спросил у водителя такси, что это значит? Он посмотрел на меня удивленно: "Hу, а как же? Ведь это же дети! Мало ли что может случиться".

Это было сказано с полной убежденностью обыкновенным рабочим парнем, одним из миллионов строителей будущего общества!

Вторая повесть - "Трудно быть богом", как и первая, скорее может дезориентировать нашу молодежь, чем помочь ей в понимании законов общественного развития.