Длань Хаоса

Пролог.

Ветра не было. Вокруг, как и обычно, царила абсолютная тишина, изредка прерываемая странными неясными звуками, доносившимися с той стороны. Небольшого костра едва хватало для того, чтобы хоть немного развеять тьму вокруг. Но та была настолько плотной и вездесущей, что казалось, могла погасить слабое пламя в любой момент.

Будь тьма живым существом, ее бы наверняка все это позабавило. Одинокий огонек, пылающий в пустоте. Одинокий человек из ночи в ночь сидящий на одном и том же месте перед тем, чего не в силах понять не только он, но и никто в этом мире. Перед стихией, которую он просто не в состоянии остановить.

Рум поежился.

Воздух вокруг не был настолько холодным, но влага, переполнявшая его, проникала всюду. Стоило даже в сухой одежде провести здесь около получаса, как она, словно грязное изношенное тряпье, начинала липнуть к телу.

В очередной раз мужчина обвел усталым взглядом частокол впереди, всего в нескольких метрах от него, и глубоко вздохнул. Несмотря на поздний час, спать ему совершенно не хотелось. Слабость, пропитавшая тело, вовсе не способствовала покою. Что бы он ни делал, о чем бы ни думал, тлеющие угольки беспричинной тревоги постоянно мерцали где-то в самом дальнем углу его сознания, заставляя время от времени испуганно озираться по сторонам. Это подобие страха вовсе не было осознанным, являя собой проявление неких инстинктов, которых мужчина не понимал.

Но, как бы то ни было, это наводило тоску и уныние. Вообще, печалью здесь было пронизано все вокруг – небольшой покосившийся дом – временное пристанище, в котором Рум нес свою службу, безжизненная земля с давно увядшей растительностью, даже пламя костра, недовольно перебирающееся с одной ветки на другую. Единственным, что не вызывало уныния, был Хаос. В отличие от всего остального, он рождал совершенно иные чувства – страх, сомнения, смятение, а иногда – ужас. Поэтому мужчина старался смотреть вперед как можно реже, чтобы его взгляд даже мельком не скользил по стене медленно клубящегося темного марева, простирающегося вправо и влево бесконечно дальше, чем способен был увидеть простой человеческий глаз, и уходящего вверх в бескрайнее, объятое черными тучами небо.

Не то чтобы Рум по-настоящему боялся Хаоса. За несколько лет, проведенных здесь, на посту Одинокого Стража, он привык к нему, привык к тому, что сгустки первозданной мглы постоянно нависают над ним, не суля ничего хорошего. Тварей Хаоса он никогда не видел, а потому мужчине верилось в них весьма слабо. Он полагал, что скорее всего, их придумал Верховный Совет, дабы отпугнуть излишне любопытных, да и попросту глупцов от границ соприкосновения мрака с реальным миром.

Самого же Рума никогда не тянуло узнать, что находится по ту сторону, и существует ли та сторона вообще. И все же истории о монстрах, одним своим видом способных заставить трепетать от ужаса даже самого бывалого воина, порой захватывали воображение.

Жизнь Рума не была даже на толику интересной, преисполненная скучных и совершенно обыденных событий. Сколько себя помнил, он всегда старался плыть по течению, не усложняя свое существование излишними проблемами и заботами. И вот, когда пришло время, он решил стать Одиноким Стражем. Должность эта официально считалась почетной, но на деле на границу отсылали самый ленивый и порой весьма проблемный сброд, какой только можно было отыскать в королевстве. Однако мужчина не жаловался. Его устраивало практически все, за исключением того, от чего ему должно было охранять границу.

По крайней мере, тщетность его усилий оправдывалась звонкой монетой, и ему, как многим другим, не приходилось проливать кровь в постоянных сражениях или гнуть спину на полях, пытаясь взрастить хоть что-то на истощенной земле. В любом случае, чем бы он ни занимался, это не меняло бы ровным счетом ничего. Хаос постепенно наступал, год за годом по сантиметру отбирая землю у рода людского, а вместе с ней и возможности к существованию. В некоторых областях это происходило быстрее, кое-где медленнее. Но изменить этого не в силах был никто. Как и выяснить, что такое Хаос и почему он постоянно расширяется. Его мрачное соседство люди ощущали всегда. Он упоминался даже в древних, возрастом в несколько сотен лет, свитках, с которыми горделивые, словно индюки, маги не расставались ни на минуту в своих библиотеках.

Мир менялся все больше. И перемены эти не несли с собой ничего хорошего. Рум помнил, как еще в его детстве солнце поднималось из-за горизонта не позднее десяти часов утра. Теперь же, когда ему давно уже перевалило за четыре десятка, он с горечью осознавал, что за последние несколько лет не смог бы отыскать в памяти и дня, когда рассвет наступил бы так рано. Алое зарево медленно выплывало из-за стены Хаоса лишь ближе к полудню. Конечно, это зависело еще и от времени года, но не заметить очевидного было почти невозможно – с каждым днем ночь отнимала у света все больше отмеренного ему древним порядком времени.

По этой причине увядали сады и чахли поля. Повсюду медленно, но верно воцарялся голод.