Джандар с Каллисто

Писатели – если вам приходилось встречаться хоть с одним, вы с этом согласитесь, – относятся к числу наименее скромных и нехвастливых божьих созданий. В определенном смысле это естественно и даже необходимо, потому что нужен несомненное самомнение, чтобы у человека хватило смелости представлять свою работу читателям и соперничать со всеми остальными книгами, существующими в мире.

Я, разумеется, и сам виновен в этом грехе, хотя утешаю себя афоризмом гораздо лучшего писателя, чем я сам, покойного Деймона Раньона, который однажды мудро заметил: «Того, кто себя не хвалит, не похвалит никто».

Я поместил в начале романа это философское отступление, чтобы убедить вас, что следующее мое заявление не следствие непрофессиональной и любительской притворной скромности. А теперь позвольте мне со свей серьезностью и честностью заявить следующее.

Хотя, как я искренне надеюсь, мое имя появится на титуле этой книги, я не являюсь ее автором. В лучшем случае я редактор, и моя деятельность в этом направлении ограничилась небольшими правками в области пунктуации и грамматики, а также добавлениями примечаний к тексту, которые обозначены моими инициалами.

Почему же тогда появляется на титуле этой книги имя Лина Картера? Главным образом из-за Гейл Вендров Моррисон, очаровательного издателя из «Делл», которая издает все мои книги и которая настояла на этом с абсолютно неженской твердостью. Когда я подготовил машинопись этой книги (оригинал, как мы вскоре увидим, написан – и весьма необычно – от руки), я сам принес ее в издательство, а не передал литературному агенту, как обычно. Я поступил так потому, что хотел объяснить: я лишь редактировал «Джандара с Каллисто», но я не автор. Не знаю, поверила ли мне Гейл, но неделю спустя она позвонила мне домой и сказала, что покупает рукопись, но только если сможет назвать меня автором.

– Но, Гейл, не я это написал. Написал Джонатан Эндрю Дарк! – возразил я. Последовал сокрушительный ответ.

– Может, так и есть, – твердо сказала она. – Но если на переплете будет Лин Картер, мы продадим больше экземпляров, чем если там будет Джонатан Эндрю Дарк.

Конечно, я понимаю ее точку зрения. Но мне по-прежнему неприятно, что мне приписывается чужая работа. Поэтому я дал согласие, но при этом получил неохотное разрешение в предисловии рассказать правду об авторе. В этом предисловии…

27 ноября 1969 года почтальон вручил мне толстый конверт, рваный и запачканный, с удивительным количеством разнообразных штемпелей и с сайгонской маркой. Моя замечательная жена Ноэль уже привыкла к тому, что мне часто присылают рукописи непризнанные авторы, они желают узнать мое мнение о пригодности их излияний к изданию, а также хотят, чтобы я помог им найти издателя. Поэтому она без комментариев смотрела, как я вскрываю упаковку и бросаю ее на пол гостиной, чтобы ею смог поиграть наш пес. А я тем временем осматриваю любопытный подарок с другого конца света.

Как я и предполагал, в конверте оказалась большая, неряшливо выглядящая рукопись, которую я отложил в сторону для последующего изучения, а также письмо с военно-воздушной базы Соединенных Штатов, которое я немедленно прочел. Вот это письмо.