Дивнариум (СИ)

Барад-Дур сиял огнями факелов — весь, от подножия до верхних шпилей. Дежурный орк надраивал Око, поплевывая на фланелевую тряпочку, кажется, бывшее гондорское знамя. В цитадели ожидалось великое событие. Кольцо Всевластия вернулось к хозяину, и он готовился к Торжественному Надеванию Кольца.

По его замыслу это торжественное событие должно было собрать всех его подданных и стать началом конца старого мира и еще чего-то там.

Для полного торжества на событии присутствовали пока еще живые пленники.

Все было готово к появлению Повелителя. Он появился как бы ниоткуда, весь в черном с серебром, с длинным мечом у пояса, закрыв лицо железным забралом, и занял свое место. Кольцо блистало, притягивая взоры.

Рукой в черной латной перчатке он взял Кольцо и торжественно надел на палец.

Нет, не надел. Попытался надеть. Кольцо не налезало. И со второй попытки тоже. С третьей оно застряло, и Повелитель еле-еле стащил его. Тогда он снял перчатку и попробовал снова. Кольцо не налезало. Ни на средний палец, ни на безымянный, ни на указательный, да что там, оно даже на мизинец не налезало. "Зачем я так много ел?" — с печалью подумал Саурон и мельком посмотрел на себя в зеркало, висевшее в центре залы. (И сам себе ответил: "От нервов".) Зеркало честно сказало, что хотя латы, конечно, стройнят, особенно черные, но все же нужно брать свой размер. Саурон вздохнул, делая вид, что все идет по плану, и примерил Кольцо на другую руку. С тем же результатом. Саурон нервно улыбнулся.

Орки отступили назад. Круг свободного места вокруг Повелителя стал шире.

Повелитель задумался. Носить Кольцо на цепочке — это модно, но бесполезно, бижутерии у него и без того хватало. Но тут его взгляд упал на босые лапы хоббита. Тот шевелил пальцами — мерз, наверное. А может, дразнился. И Саурона осенило.

Он подозвал Ангмарца и приказал снять с себя сапог и размотать портянку. Тот исполнил приказ и аккуратно поставил портянку за трон.

После этого Повелитель закинул ногу на ногу, оттолкнув порывавшегося помочь назгула, и блаженно пошевелил освобожденными пальцами. Последний раз он снимал портянки лет пятьсот назад. Эффектным жестом он насадил Кольцо Всевластия на мизинец и…

Кольцо не налезало.

Точнее, оно застряло на давно не стриженном когте Повелителя, которым было так удобно цепляться за неровности почвы. Саурон поднатужился и снял таки Кольцо с пальца. При этом своенравная драгоценность вырвалась из его рук и, звеня и подпрыгивая на неровных каменных плитах, покатилась куда-то в пространство. Аккурат туда, где протек узенький ручеек лавы от вездесущего Ородруина. ("Давно надо было навести порядок, — мелькнуло в голове у Саурона. — А то стыдно пленных привести".)

И канула в лаву.

Саурон тупо смотрел на свое Кольцо. Назгулы смотрели на Кольцо. Орки смотрели на Кольцо. Пленники смотрели на Кольцо. На глазах у всех оно булькнуло в лаву, на мгновение задержалось на огненной поверхности и медленно начало тонуть.

Арагорн широко ухмыльнулся и положил ладонь на рукоять меча…

Матушка моя — эльфийка из Лихолесья, а вот кем был мой отец, неизвестно. Она уверяла, будто он эльф из Предгорий, только затруднялась ответить, где именно расположены эти самые Предгорья. Но где бы они ни были, это сильно испортило породу.

На карте Средиземья я отыскал с десяток местностей с таким названием, но они находились, прямо скажем, далековато от Лихолесья, и если даже предположить, что матушка прежде любила путешествия… Я сомневался, что в тех местах вообще живут эльфы.

Зеркало, однако, уверяло меня, что я настоящий эльф, и уж подавно не сомневалась в этом матушка. И воспитывала меня соответственно.

К сожалению, до образцово чистопородного экземпляра я не дотягивал. Взять хотя бы тот факт, что сложением я больше напоминал человека (крупного человека), и, пускай по деревьям я передвигался не хуже сверстников, тонкие сучья меня просто не выдерживали. А еще… Такую стыдную подробность непросто доверить даже личному дневнику, тем более что я уверен, мама его читает, да, мама? Ну я же говорю!..

Так вот, у меня не стоит.

У меня не стоит левое ухо.

Позор! Я, конечно, закрепляю его заколками, как могу, но… В общем, я стараюсь, чтобы волосы не растрепывались. Меня ставят в пример за мою всегда аккуратную прическу, но я-то знаю, ради чего все это!

Признаться, я надеялся, что хотя бы к двухсотому дню рождения ухо встанет, как ему полагается (у большинства они уже в полсотни лет торчали, как… как… торчали, словом), но нет. Стоило мне взглянуть на свое отражение, как меня обуревала жесточайшая печаль. Нет, я подбадривал себя мыслями о том, что оба мои уха могли бы висеть, а тут только левое, только наполовину…

Но я все равно не рискую близко знакомиться с девушками. Стоит представить, как я… с ней… она нежно проводит рукой по моим волосам, а там… И ухо падает!

А ведь на меня заглядывается не одна моя сверстница!