Дитя Света

Вам когда-нибудь исполнялось семнадцать лет? Вы вообще знаете, что такое семнадцать лет? Это же целая уйма лет! Это время, когда девушка становится взрослой и вступает в брачный возраст. Это возраст, когда можно себе признаться — детство кончилось, здравствуй зрелость. Да это же половина жизни за плечами! К демонам, это жуткая цифра! Я с содроганием думаю, что впереди двадцать пять, потом тридцать, это же уже старость, древность, ужас! Но как же все это заманчиво и притягательно…

Сегодня мне исполняется семнадцать, я становлюсь взрослой самостоятельной женщиной, хотелось бы мне сказать, но кто же мне позволит быть самостоятельной? Папа до сих пор готов мне дарить кукол и сладости. Ладно, против сладостей я не возражаю, я их очень люблю. А мама твердит, что я еще совсем маленькая, и что у меня в голове ветер свищет. Она у меня вообще очень строгая, даже мои дяди ее побаиваются. И папа долго спорить не решается, впрочем, у них с мамой обычно единодушие. И если мама говорит:

— Мэйгрид Ронан, это мое слово матери, — папа даже против ничего не скажет.

Она у меня с гор, они там все суровые. Но я люблю мою маму, она хоть и суровая, но все равно добрая, но папа добрей. Он мне все проказы прощает… если мама не успела про них узнать, даже прикрывает иногда, взяв с меня клятвенное обещание подумать о своем поведении. Конечно, я думаю! Как бы в следующий раз не попасться…

В общем, вы поняли, меня зовут Мэйгрид Ронан, и мне сегодня исполняется семнадцать лет. Я повертелась перед зеркалом, рассматривая свое праздничное платье и новую прическу, которую мне соорудила наша домовиха Бидди. Если мои дяди боятся маму, папа не спорит с мамой, то Бидди опасается даже мама, а я нет. Бидди меня балует, правда, когда мама не видит, закармливает пирожными и рассказывает интересные сказки и истории. Есть у меня еще братец, но он совсем малявка, всего десять лет. Мелкий наглый паразит, таскающий мои конфеты и кукол. Да, я иногда в них играю, но это большой секрет, я ведь уже взрослая.

Так вот, мне мое отражение понравилось. Говорят, я похожа на маму, но глаза у меня папины, льдисто-серые, пронзительные такие. За эти глаза, и за вечный холодный отстраненный вид, который папа натягивает на себя, когда общается с кем-то, кроме нас, своих близких, соседи называют его ледяным лордом. А что, мне нравится. Они его побаиваются, за косой взгляд на маму папа может и убить. Она у меня красавица, потому взглядов-то на нее бывает много, но если появился папа…

— Пс, — послышалось из угла, — пс-с.

Я резко обернулась и чуть не завизжала, там стоял мой дядюшка, пусть не родной, но самый любимый!

— Дядя Алаис! — воскликнула я и бросилась к нему.

— Тихо, Мэй, тс-с, — он воровато обернулся на дверь, и я понятливо кивнула.

— А где дядя Шэр? — уже шепотом спросила я.

— Отвлекает твоих родителей, — расплылся в улыбке дядя. — Мы тебе хотим подарить кое-что. Официальные подарки будут другие, а это наш тайный, но очень полезный дар.

— Чтобы мама не узнала? — я расплылась в ответной улыбке.

— В точку, малютка. — Хмыкнул дядя. — Это амулет вызова. Ты скоро едешь в академию. Так вот, — он достал коробочку, в которой лежала золотая фигурка дракона, подвеска на цепочке. — Сожмешь в руке, мы услышим, что нужны тебе.

— А радиус действия? — с сомнением спросила я.

— Для Шэра подействует, где бы он ни был, а я и так буду рядом с тобой, — он подмигнул. — Буду преподавать в твоей академии.

И вот тут я от визга не удержалась, повиснув у дяди на шее. Он зажал мне рот и беззвучно захохотал, то еще зрелище.

— Родители не знают, — сообщил дядя. — Не проболтайся. Иначе твоя матушка меня убьет.

— Алаис, хватит баловать ребенка, ты ее испортишь, — передразнила я свою мамулечку.

— Точно, — кивнул дядя. — А кто, если не я?!

Я снова крепко обняла его и с чувством поцеловала в щеку. Дядя Алаис потрепал меня по щеке, затем отодвинул от себя.

— Ну, дай хоть посмотрю на тебя, моя красавица, — сказал он вертя меня в разные стороны. — Совсем девка выросла. А была-то крохатулечка, столько штанов мне перепортила, пока на коленях держал.

— Дядя, — вспыхнула я. — хватит! Я тогда не контролировала свое тело.

— Да, я тебя еще тогда простил, — засмеялся дядя. — Для тебя и любимых штанов не жалко.

Смех его резко оборвался, когда за дверью послышались быстрые шаги. Дядя дернулся, но был остановлен маминым:

— Алаис, стой там, где стоишь, визжать Мэй в одиночестве не будет, мышей у нас в доме нет, пауков она не боится.

Я виновато посмотрела на дядю, он вздохнул, подмигнул мне, кивая на подарок, и я спешно спрятала дракончика. Дверь открылась, и вошла мама. Как всегда подтянутая, стремительная и до невозможности красивая. А, главное, она совсем не меняется. Какой мама была в моем детстве, такой осталась и сейчас. Ну, может я и предвзята, все-таки это моя любимая мамочка, мамулечка, мамуленочек. Мама посмотрела пристально на дядю, и тот устремил на нее в ответ невинный, даже по-детски наивный взгляд.