Дима, Ведьма, Цог Бадрах

Дима Буров торопился. Восемь вечера, скоро Новый год, а у него в холодильнике, что называется "шаром покати". Нет, в морозильнике лежала упаковка пельменей, но не отмечать же Новый год магазинными полуфабрикатами? Он с детства привык к тому, что вся семья в этот праздник собирается дома, был приучен к подаркам и ожиданию хвойно-мандаринового морозного счастья. Можно было заказать чего-нибудь, но захотелось вдруг именно домашнего. Поэтому он решил впервые в жизни сделать салат. Какой-нибудь простенький, из серии «всё, что есть в печи – на стол мечи». Беда в том, что в печи, в его случае, в холодильнике – было пусто.

Поэтому Буров побежал в ближайший супермаркет. В магазине было безлюдно, лишь скучающая кассирша взглядом подгоняла стрелки висящих на стене часов. Буров произвольно похватал продукты, решив сделать оливье по собственному рецепту.

Подойдя к дому, он остановился, оглядывая многоэтажный дом и в груди болезненно заворочалось одиночество. Там, за стёклами чужих окон, среди разноцветных переливающихся гирлянд и разнообразных аппетитных ароматов, суетились и готовились к празднику люди, смеялись, шутили. Наверняка в окружении самых любимых и родных, а он собирался отмечать семейный праздник один. Так тоскливо, как сейчас, Диме никогда не было. И кого винить? Да в общем, только себя…

На девятом этаже, где он снимал однокомнатную квартиру, тоже горело освещение. Два соседских окна, находившихся поодаль от его, внезапно привлекли внимание. Свет, льющийся из них, был однотонным, холодно-голубым, но никакого источника освещения Буров не заметил. Как будто сияние исходило от самих стен. Интересная иллюминация, заинтересованно оценил он. Была ещё какая-то неправильность в этих двух окнах, похожих на горящие недобрым светом глаза, и, присмотревшись, Дима понял, что именно показалось ему странным. Их створки были раскрыты нараспашку, что при сегодняшних минус двадцати – казалось довольно расточительным. «Наверное, там живёт кто-то с очень горячей кровью», – хмыкнул парень и направился к своему подъезду.

– Подождите! – крикнул он с порога, увидев, что двери лифта закрываются.

В два скачка преодолев оставшееся расстояние, он влетел в кабину.

– Спасибо! – он благодарно улыбнулся девушке, придержавшей двери и увидел, что горит кнопка его этажа. Странно что он никогда её до этого не видел. Её красивые серые глаза были такими светлыми, что вызывали мысль о каких-то драгоценных камнях. Нет, не камнях, внезапно понял парень, об отшлифованных кусочках льда на новогодней горке, если смотреть на них в пасмурный зимний день. Длинные волосы светлой шторой закрывали спину, доставая до бёдер. Она не улыбнулась в ответ, посмотрела внимательно и холодно, но взгляд этот пробежал по его венам и артериям будоражащей искрой, впился в самое сердце и теперь полыхал там искрящим огнём, как новогодняя петарда. Только огненная игрушка загорается и умирает почти мгновенно, а пламя в сердце Димы и не думало угасать. Она кивнула и утратила к нему интерес, отвела взгляд, думая о чём-то своём.

Девушка вышла на одном этаже с ним и направилась в другую секцию. Незнакомка скрылась из глаз, а Дима, позвенев для видимости ключами, прокрался вдоль длинного коридора, чувствуя себя невыносимо глупо и остановился возле однотипной двери из темного металла. Прислушался. Никаких звуков не было слышно. И тогда Дима, сгорая от стыда и воровато оглядываясь, приложил ухо к створке.

Он услышал какой-то слабый гул, такой бывает, когда проходишь рядом с электрической подстанцией. Интересно, что это может быть, размышлял Дима, пытаясь расшифровать звук. И вдруг замок оглушительно щёлкнул прямо ему в ухо! С перепугу парень отпрянул к противоположной стене и едва не заорал, со всего маху врезавшись боком в бетонную плиту. Дверь не открылась, вопреки ожиданиям. Как будто кто-то там, за металлической перегородкой, стоял, всматриваясь в Диму, разглядывая его.

Дмитрий кинулся к себе, чувствуя, как ноет бок и полыхает лицо. Он клял себя последними словами. «Идиот! Кретин! Что, если это была она? Тогда девушка наверняка приняла Диму за придурка и извращенца!» Он долго ещё не мог успокоиться, хмурился и нервничал, но постепенно мысли о своих проблемах вытеснили из головы дурацкий конфуз.

Войдя в квартиру, он переоделся в растянутую футболку, спортивные трико, отварил овощи и куриную грудку, как-то слишком быстро настрогал всё в большую стеклянную миску, заправил майонезом. Поставил бутылку шампанского и сел, мрачно глядя на свой скудный новогодний ужин. Он с тоской вспомнил заставленный добрым десятком разных блюд стол в родном доме.

Теперь отмечать приходилось одному. Нет, с родителями всё было в порядке, живы и здоровы, вот только Дмитрий разругался с ними и с сестрой так, что кажется, встречать теперь семейный праздник одному придётся очень долго. Причина скандала была болезненна и банальна: квартирный, мать его, вопрос.