Дилижансом, дирижаблем

Четыре пятилинейные керосиновые лампы давали достаточно света, чтобы отлично видеть каждое движение пальцев банкомета. Игра набирала обороты и каждый из сидящих за столом мужчин, внимательно следил за руками сдающего карты. Несмотря на то, что шулеров презирают в обществе, а под горячую руку могут и прибить до смерти, – желающих поживиться на чужом азарте меньше не становится. Не помог даже высочайший указ, изданный еще дедом ныне здравствующего государя императора, коим шулера приравнивались к конокрадам и приговаривались к пяти годам арестантских рот, независимо от чинов и звания.

Сегодня карта шла Родиону, как никогда. Но зная, что судьба создание ветреное, он не рисковал. Понтировал по минимуму, а если поднимал ставки, то на два-три рубля не больше. От предложения принять банк твердо отказывался, и кучка ассигнаций рядом с ним пусть медленно, но неуклонно росла.

К картам, как, впрочем, и всем остальным азартным играм, Родион был равнодушен с отрочества. А точнее, с тринадцати лет, когда отец застал его с гувернером за штосом. Гувернер, понятное дело, был немедля выдворен из имения с «волчьим билетом», а юный Родион, после вразумительной беседы, неделю спал на животе. И пока заживали на «западном полушарии» следы отцовского внушения, как-то само собой прошло и желание метать банк.

Но, когда в корне изменяются одни жизненные устои, то и остальные принципы надолго сохранить не получается. Да и чего уж теперь? Сняв голову, по волосам не плачут. И если взялся деньгу заколачивать, то и способами перебирать нечего. Каждый хорош. Лишь бы побольше и побыстрее.

– Господа! – провозгласил капитан Шлычков, поднимаясь из-за стола. – А не испить ли нам кофию… по-турецки? Для просветления разума?

Странное надо заметить предложение для игорного дома. Где залог процветания как раз зиждется на затуманивании сознания клиентов. И тем не менее, предложение капитана встретило неожиданную поддержку всех присутствующих. Даже банкомета… Которому, уж точно, ни к чему была повышенное внимание понтеров.

– Пойдем, дружище… Проветримся. Коней привяжем… – пьяно хохотнул Шлычков, фамильярно обнимая Родиона за плечи. Пахло от него водкой, но почему он казался пьянее, если они приехали сюда вместе?

Родион с легкой брезгливостью попытался освободиться от объятий чересчур навязчивого знакомца, но тот не отставал.

– Ну, чего вы, поручик? Пойдемте… Я должен тебе кое-что сообщить по секрету…

В этот момент рука Шлычкова неловко скользнула по обшлаге сюртука и вытащила из нагрудного кармана жилетки Родиона носовой платок…, из которого вывалилась игральная карта.

Поручик Зеленин мог бы поклясться на Библии, что впервые видит и этот платок, и эту карту, но объясниться ему не позволили.

– Да вы, батенька, шулер! – тонким фальцетом завопил банкомет, широким жестом указывая на довольно пухленькую стопку выигранных ассигнаций. – То-то я заметил, что вам необыкновенно везет!

– Бей шулера! – хриплым басом заорал кто-то сзади, свет существенно померк, как будто выключили не меньше половины ламп, и на Родиона навалилось сразу несколько игроков. Большей частью хватали за руки и плечи, но при этом и горло стиснули. Не сильно. Дышать не мешало, а вот общению препятствовало решительно.

– Стойте! Это какой-то бред! – общий гам перекрыл голос артиллерийского капитана. В этот раз на удивление трезвый. – Я давно знаю господина Зеленина и могу за него поручиться! Он служил в гвардейском полку. Поручиком…

Хватка чужих рук ослабла, но полностью Родиона так и не отпустили. Как и горло. И тот час еще один голос вполне резонно заметил.

– Капитан, вы сказали: служил? Или мне послышалось?

– Нет, не послышалось. Господин Зеленин оставил службу и теперь подвизается в торговле. Он представитель торгового дома «Кукин и сыновья».

– Знаем мы таких представителей. Зовите полицейского урядника. Пусть спровадит голубчика куда следует. Был офицером, так пущай теперь в арестантах походит.

– Помилосердствуйте, господа! – Шлычков старался, как заправский адвокат. – Может, молодой человек, впервые оступился? А мы ему всю жизнь исковеркаем! Нельзя же так сразу. Не по-людски.

После этих слов в комнате воцарилась тишина и только спустя пару минут, тот самый голос, что требовал позвать урядника, неуверенно спросил:

– А что вы предлагаете, капитан?

– Ну… Я думаю… Он же не с пустыми руками торговать приехал… Пусть выплатит обществу компенсацию… за испорченный вечер. Заодно и наука будет. На будущее. Если когда-нибудь снова мухлевать вздумает.

– Гм… Дельное предложение, – согласился кто-то. – Вы как считаете, господа? Помилуем, юношу? Не будем ему жизнь усложнять? А то ведь и нам придется объяснять в полиции, чем мы тут занимались. Сами знаете, азартные игры хоть и не запрещены законом, но негласно не поощряются. И если в личном деле появится пометка «игрок», прощай карьера.