Дикий

Выпуск произведения без разрешения издательства считается противоправным и преследуется по закону

Сознание медленно всплывает ото сна, не знаю, каким чувством чувствуется, что до утра еще далеко, обрывки грез всё еще тянут разум в далекие дали, но мочевой пузырь не дает провалиться назад в дрему, хотя попытка бороться есть, даже почти удачная, вот ухватился за обрывок сна… Нет, все-таки придется вставать.

Небольшая комната, где я ночую, когда приезжаю к матери в гости. Здесь я вырос, в большом селе в степной зоне. Хоть и давно переехал в город, всё равно вокруг было всё родное, как будто не уезжал отсюда никогда. Есть, что ли, память тела или движений. Сколько бы я ни отсутствовал в отеческом доме, всё равно в полной темноте знаю все повороты и двери, знаю, если руку поднять сюда – будет выключатель. Первый раз заметил это после службы в армии, когда дома не был полтора года. В полной темноте просто протягиваю руку, и вот он выключатель. Так и сейчас протянул руку, но не включаю, – для чего? Прекрасно в темноте ориентируюсь.

Да мне уже за сорок, есть жена и дети, и любимая работа, ну как любимая, можно и в кавычках, а можно и без. Что еще можно обо мне сказать: средний рост, среднее образование, пузо только начало обозначаться. В общем, парень в самом расцвете сил. Вот и дверь в сени, чтоб не скрипела, чуть, приподняв, открываю. Вот как вышел на улицу, легонько проскакивает страх, дядьки за сорок тоже боятся бабаек. Да в детстве всегда боялся, что утащат инопланетяне, хотя что боялся, и сейчас побаиваюсь. Да и было почему, в юности не скажу, чтобы постоянно, но частенько в небе всякие спирали и лучи видел, да не я один видел, сложно обвинять себя в галлюцинации, если в это время человек пять рядом стоят и тоже видят. Больше всего запомнилось то, как шел по берегу около полуночи, и на другом берегу речки, метров за шестьдесят от меня, начали ломаться ветки. Не веточки по звуку, а вполне себе ветки, минимум с руку толщиной. Вот тогда было страшно, не так страшно, когда ужастики смотришь, а страшно так, что вспоминать молитвы начинаешь, ну а если не знаешь, то сочиняешь их. Ветками трещал шар из тумана, слегка подсвеченный, метра два-три в диаметре, тогда я, конечно, быстрым шагом чесанул оттуда. А вот потом уже начал думать: ну чего испугался? Всему ведь логическое объяснение можно найти. Дым поднимался, ветра не было, вот и стоял он на одном месте, не рассеивался. А подсвеченный… Кто-нибудь фонариком светил, вот и граница дыма виднелась как шар… Наверное.

Кстати, в селе как-то эту тему не сильно обсуждают, но за дурака никто не посчитает, если ее поднимешь. А в городе, если заведешь разговор на эту тему, сразу смотрят не то что как на дурака, а как на благого дурачка, во многом, думаю, благодаря телевидению. На небо в городе смотрят мало, а вот телевизор много. Есть небольшое ощущение, что программы специально на это и рассчитаны, выставить тех, кто обсуждает непонятное, дураками. Хотя некоторые, наоборот, одержимыми становятся, только начни эту тему, сам не рад будешь, как присядут на уши, одна мысль – убежать и на глаза больше не показываться.

Дело было – спор с одним таким затеял про этот случай, говорил, что он подошел бы обязательно, контакт наладить. А на мои доводы, что, дурак, обгадишься, отмахивался, наоборот, место даже просил показать, чуть не экспедицию туда устраивать хотел. Ну да ладно, давно это было, а мочевой давит, надо было чуть быстрее вставать, а не разлеживаться. Вот и дверь на улицу, с опаской выглядываю на звездное небо.

Небо в селе – это совсем не то, что в городе, четкий Млечный Путь, даже с моей близорукостью видно очень много. Вот, к примеру, несколько летящих моргающих звездочек. До сих пор не знаю, что это, иногда слышно самолетный двигатель, иногда даже над головой пролетает беззвучно. Так с задранной головой и подошел к углу, тому, что постоянно мокнет. Как хорошо все-таки, майские деньки. Цветут вишни.