Дежа вю

1

Этот мир мне понравился внешне и чем-то напоминал мою прежнюю родину под названием Терра - Земля. И хотя Мердок и Мерлин бухтели, что я ломаю планы посещения планеты амазонок и разгадку её тайны, о которой они прожужжали мне все уши, я своего решения не поменял - 'хочу' и всё тут. С обзорных экранов на меня смотрела голубая планета, что всколыхнуло в глубинах памяти ностальгию по своей прежней, почти забытой Родине. По высокой орбите мы несколько раз облетели планету и сканировали её поверхность. Вскоре я уже знал, что более трёх четвертей поверхность этого мира была покрыта водами океана, который омывал два небольших материка, расположенных в одной плоскости в районе экватора. Я уже прикидывал где совершить высадку, как произошло нечто непредвиденное...

Сигнал тревоги вырвал меня из объятий морфея, заставил быстро надеть комбинезон и бегом переместиться в рубку управления.

- Мердок, что за шум, а драки нет?

- Нас атакует неизвестное излучение в виде луча с этой вашей голубой планеты. Мерлин пока не в состоянии определить, что это такое и с чем его едят. Пристегнитесь, я начинаю маневры уклонения и включаю все защитные экраны.

- Мерлин, а ты что молчишь?

- Идёт анализ и расчёт возможных вариантов, к тому же я синхронизировался с Мердоком.

- Капитан, нам не удаётся оторваться, через минуту Молния попадёт в зону действия этого излучения...

Внезапно меня скрутила сильнейшая боль, в глазах вспыхнуло не менее десятка ярких огоньков, и я потерял сознание.

Выбирался из темноты с большим трудом и, как мне кажется, в течении длительного времени, то приходя на некоторое время в себя, то вновь теряя сознание. Потом наступило просветление, и я стал осознавать себя, но как-то странно. Память, знания мои, а вот тело чужое, да и сознание какое-то раздвоенное, будто нас двое в одном теле. А тут ещё изматывающая боль и невозможность пошевелить даже пальцем, не говоря уже о чём-то другом. В один из дней или ночей, когда я находился в забытье, в мой мозг потоком хлынули чужая память и инородное сознание.

Словно в горячительном бреду я переживал жизнь незнакомого мне парня начиная с его лет двух - трёх. Меня он воспринимал как посланника бога, который должен будет его освободить от этого тяжёлого бремени под названием жизнь. Вот что я от него узнал. Рассказ был путанным, Генрих перескакивал с одного на другое, часто повторялся и возвращался к тому, о чем уже поведал мне...

- Я Генрих де Гар де Лотар бастард короля Георга де Гар. До двух лет я спокойно жил со своей матерью и дедом в королевском дворце в крыле первого этажа для слуг и прислуги. Мой дед был королевским садовником, а матушка ухаживала за клумбами с цветами. Может быть мы так и продолжали жить в спокойной обстановке, не претендуя на большее, если б в один из дней я не попал с матерью на глаза королю. С этого момента моя жизнь стала совсем иной.

Дело в том, что у его величества Георга было три дочери от восьми до двенадцати лет, а вот наследника не было и злые языки утверждали, что и не будет, так как её величество королева Стефания утратила детородные функции из-за болезни. А тут король вспомнил свою мимолётную интрижку с дочерью своего садовника, о которой он со временем забыл. Он увидал нас, когда я в меру своих сил помогал матери рассаживать рассаду цветов. Быстро просчитав все варианты и сроки моего появления, он добился от матери признания, что я его незаконнорождённый сын - бастард. Однако особой радости по этому поводу не высказал. С этого момента он стал всё больше времени проводить в саду, общаясь с матерью и наблюдая за мной. Эта идиллия длилась недолго, через полгода мать скоропостижно умерла и, как потом говорили и шептались, к её смерти приложила руку её королевское величество леди Стефания. В отместку король официально признал меня своим сыном, нарёк Генрихом, но титул принца не присвоил, ограничившись небольшим герцогством Лотар, номинальным главой которого я стал. Именно с этого времени меня стали официально величать герцогом де Гар де Лотар. Главной достопримечательностью моего герцогства была королевская крепость - тюрьма Лотар, куда было легко угодить и откуда невозможно было выйти.