Девятая попытка Кота Митрохина

Разрешите представиться: Кот! Большой рыжий, с белыми полосками котище, с генеральскими усами и пронзительно-зелеными глазами. В полном расцвете сил. А почему именно Кот? Да так, для краткости и устранения неразберихи. Знаете, как это бывает, придумывать имя лень, к тому же вдруг да не угадаешь, а Кот – самое то: «Эй, Кот! Кис, кис» или «Котик, рыбки хочешь? А Китикэта?» (фу, гадость какая!), а то и «А ну, Кот, пшел отсендова!» По-всякому, в общем. Мда…

Вот так и привык к прозвищу. А вообще-то, зовут меня Веня Митрохин.

«Что за странное имя для кота?» – спросите вы. И будете правы, хотя и частично! Это не имя странное, а я, вернее, моя внешность. И я вовсе не кот, а такой же человек, как и вы. Внутри. Не верите? Я бы тоже не поверил, но, – увы! – так уж получилось. Нет, умом я не тронулся и в костюм кота тоже не облачался для повышения, так сказать, охмуряемости дам – с этим делом у меня и так полный порядок. Я действительно кот, хотя раньше и был человеком. Но обо всем по порядку.

Все началось одним ранним майским утром выходного дня, когда солнце, сговорившись с одуревшими от тепла птицами, не дает поспать лишний часок: первое нахально врывается в комнату даже сквозь плотные занавеси, так и норовя «засветить» в глаз, а вторые надрывно щебечут переливами, словно пришел конец света. И даже попытка зарыться в душные подушки не приносит долгожданного покоя.

Только не подумайте, будто я брюзга какой. Нет! По натуре я жизнерадостный оптимист и даже очень люблю и солнце, и весну, и всяких там птичек-воробушков. Но не в пять утра! И не когда ты, вернувшись с шумной дружеской вечеринки в четыре часа, прилег наконец сладко вздремнуть!

Сам-то я почти не пьющий, не люблю это дело. Пропустил пару рюмочек самодельной клюквенной настоечки, а потом весь вечер сидел дурак дураком да смотрел, как честная компания медленно «наклюквивается». Мне бы уйти сразу, да вот, не получилось. Так и просидел до утра, пока последний из гостей ликом в салат не опустился. Растащил, значит, всех по диванам да кроватям, а сам – до дому. Только прилег, и тут – на тебе: солнце, птицы… А, чтоб тебя!.. Еще и будильник в телефоне запиликал.

В общем, сну пришел конец. Причем, окончательно и бесповоротно. Вздохнул, сполз с кровати и угодил ногой в бокал с холодным чаем. Надо же, забыл! Специально ведь поставил, вдруг ночью (или уже утром? Днем?) пить захочется. Напился… Сижу с задранной ногой и растопыренными мокрыми пальцами и смотрю, как по полу растекается темная лужица. Нет, вот же невезуха!

И стоит подумать об этой самой невезухе, как она тут же приклеивается к тебе и преследует весь день. Яичница пригорает к тщательно отскобленной сковороде, чего с ней обычно не случается. У чайника отваливается ручка, причем в самый неподходящий момент. Бутерброд с маслом и джемом по неизвестной причине выскальзывает из пальцев, падает на колени и оттуда медленно, словно издеваясь, сползает на пол, устраиваясь на нем опять же липко-масляной стороной. А когда, дочиста отдраив половой тряпкой кухню и пролив полтаза воды мимо унитаза, собираешься принять прохладный душ, из него, вместо ожидаемой этой самой прохладной бьет струя кипятка. И совершенно непонятно, откуда в трубе с холодной водой взялась горячая. От раскаленных струй, жалящих тело, словно рой обезумевших пчел, внезапно наступает такая бодрость, что ты вмиг выскакиваешь из ванны, подобно олимпийскому прыгуну в высоту… А тут еще и Серега Спицын названивает.

Нет, не буду брать трубку. Не хочу!

Телефон надрывается, потом смолкает. А через минуту-другую опять начинает кружить по столу, жужжа вибромоторчиком. Скрепя сердце беру телефон и, артистично изображая голосом вяло-сонное состояние – какой уж тут сон! – отвечаю:

– Алло-у.

– Веня? Здоров, друг! Как делищи? – бодрый, с хрипотцой бас Сереги врывается в ухо, молотя по барабанной перепонке, словно папуас дубиной по родному дун-дуну1.

– Серый, какие делищи? – морщусь, отодвигая телефон от уха. – Ты вообще на время смотрел?

– Ну?

– Баранки гну! Полшестого утра, между прочим, – ворчливо отзываюсь я.

Нет, все-таки Серый – нахальный тип! Я уже чувствую, сейчас будет что-нибудь клянчить. Халява – его конек.

И точно:

– Ну, извини! Слушай, ты не мог бы подбросить меня до аэропорта? Оксанка прилетает, а я тут закрутился…

– Серый, ты в своем уме? Я спал всего час, – начинаю выкручиваться, хотя прекрасно знаю по опыту, что это меня не спасет. – Бензина ноль. И денег ни шиша.

– Деньги… Да чего деньги-то! – с нахальной простотой заявляет Серый. – А заправка там по пути. Зальешь.

Нет, как вам это нравится: «Зальешь»! Вот взял бы и сам залил. А до аэропорта, между прочим, пилить полсотни кэмэ в одну сторону.

– Серый, я серьезно, – хнычу я в трубку. – Честное слово, не могу.

И тут начинается:

– Я так и знал, – раздельно, с укором произносит тот. – Когда тебе надо было, я тебя выручил. Эх, никто добра не помнит. Помнишь, пятерку занял? А ведь у меня тогда тоже напруга с бабками была.