Девяносто девять гробов

В этой обширной долине было убито или ранено пятьдесят тысяч человек, сказал себе Монтроз. Наверное, картина была адская: раненые лежали, распростершись поверх трупов, с одной вершины холма в вершину другого все еще била пушка. Ржание лошадей, гарь и полная безысходность. Страна должна была расколоться на куски, но битва на этом поле спасла ее от полного краха.

Было это, конечно, полторы сотни лет тому назад. Теперь же Монтроз смотрел на покрытое росой геттисбергское поле сражения и видел только деревья с трепещущими на ветру листьями. Ветер с силой дул между двумя горными кряжами, пригибая к земле высокую зеленую траву. Кровь давно высохла, а тела унесли, чтобы предать земле. На дальнем краю поля юноша едва различал скрупулезно выполненные, исторически правильные копии палаток, разбитых реконструкторами, но, судя по виду, даже там сейчас все спали.

Джефф Монтроз не был жаворонком. Он предпочитал считать себя существом ночным. Он вновь потер лицо, пытаясь прогнать сон, в третий раз за это утро забыв, что вокруг глаз еще оставалась подводка после клубной тусовки прошлой ночью.

Конечно, когда профессор Джон Гейстдорфер звонит вам в шесть утра и просит возглавить до его приезда студенческие раскопки, вы отвечаете как можно бодрее и торопливо одеваетесь. Профессор был самым крупным ученым, занимавшимся исследованием периода Гражданской войны, одним из наиболее влиятельных людей в Геттисбергском колледже. Студенту-выпускнику вроде Монтроза быть у профессора на хорошем счету нужно обязательно, если собираешься когда-нибудь построить свою собственную карьеру.

И если студенческие раскопки оказываются несколько необычными — ну, тогда даже самая закоренелая сова обязана сделать исключение и встать ранним утром. Монтроз выбежал из-под деревьев на дорогу и замахал профессорскому «бьюику», который направлялся в его сторону. Машина притормозила на обочине в том месте, куда указал Джефф.

Гейстдорфер был высоким мужчиной с гривой седых волос и аккуратно приглаженными усами. Он вылез из машины и пошел по дороге, не дожидаясь, пока студент начнет разговор.

— Я позвонил вам сразу же, как только мы это нашли, — попытался объяснить юноша, догоняя профессора. — Никто еще туда не спускался — я за этим проследил.

Гейстдорфер кивнул, но ничего не ответил, пока оба они торопливо шли к месту раскопок. Профессор судорожно осматривал главную траншею — неровную яму, выкопанную в земле неопытными руками. На дне, все еще полузарытый, виднелся гнилой деревянный настил. Выпускники, раскопавшие его, отправились сюда только ради дополнительного балла перед экзаменом, и ни один из них не был студентом факультета изучения периода Гражданской войны. Теперь они стояли вокруг карьера, одетые ярко, с видом скучающим или испуганным, держа в руках совки с лопатами. Гейстдорфер был одним из любимых преподавателей, но запросто мог и срезать, поэтому никто не хотел навлечь на себя его гнев.

Это место было выбрано для студенческих раскопок, ибо считалось, что для истории оно особого интереса уже не представляет. Когда-то здесь был пороховой погреб — узкая яма, вырытая в земле, где конфедераты хранили бочонки с черным порохом. В конце сражения, когда солдаты спешно отступали, они взорвали погреб, чтобы тот не попал в руки победоносно наступавших войск противника. Гейстдорфер при раскопках не ожидал найти ничего, кроме, может, обломков сгоревших бочонков или нескольких побелевших свинцовых пуль от винтовок Минье вроде тех, которые можно купить в любой сувенирной лавке города.

В первые часы раскопок им не повезло даже с этим. Но потом дела приняли более любопытный оборот. Марей Джексон, выпускница курса уголовного судопроизводства, копала на самом дне ямы, когда наткнулась на настил погреба, примерно за час до прибытия Гейстдорфера. Теперь Монтроз жестом пригласил ее выйти вперед. Она стояла, сунув руки в глубокие карманы.

— Марси ударила одну из досок лопатой, и ей показалось, что звук слишком звонкий. Будто внизу под ними пустота, — сказал Монтроз. — Она, гм, пару раз ударила совком по доскам, и те сломались. Под ними оказалось пустое пространство, кажется, довольно большое.

Это означало, что погреб был не только пороховым складом; но зачем еще его могли использовать, можно было только догадываться.

— Я просто хотела поглядеть, что там, — сказала Марей. — Считается, что мы должны быть любопытными. Вы сами говорили это на занятиях.