Девственница

Саша

Свет, который бил мне в лицо, был настолько ярким, что со сцены я никого не могла увидеть. И у меня было предчувствие, что сделали они это для того, чтобы женщины не могли видеть, как мужчины их оценивают. Но я чувствовала на себе их взгляды, блуждающие по моему обнаженному телу, буквально ощупывающие каждую мою часть. Я должна была чувствовать себя более робко, чем было на самом деле, но по правде говоря, от всего происходящего я чувствовала себя намного лучше.

Информацию об этом аукционе, я получила совершенно случайно, подслушав разговор об этом в клубе. Будучи навеселе, они хвастались, гордясь тем, что спят с великолепными женщинами, лишая их девственности, или в некоторых случаях, доминируя над ними, пока те не кричат о большем или не начинают умолять. Я признаю, что не должна была подслушивать, но я была поражена самой идеей, что подобное действительно происходило. Это было похоже на что-то из фильма или книги. В некотором смысле это было варварство - мужчины оценивают женщин, платят за одну ночь, чтобы иметь их любым способом, которым они посчитают нужным.

Я была заинтригована, но больше всего я была в отчаянии.

Оставшись без работы из-за сокращения в компании, и потратив все сбережения на крышу над головой и пищу, я пошла в тот бар, залить алкоголем свой стресс и тревогу. Я знала, что это вряд ли бы мне помогло, но в тот момент это казалось лучшим выходом. Я устала сидеть дома и лить слезы, пытаясь найти работу, но все равно оставаясь ни с чем. Я устала ждать своего выселения.

И так, именно тогда, впервые в своей жизни, я нашла в себе силы переступить через свои желания. Я спросила тех мужчин по поводу аукциона, и получила информацию, что мне необходимо попасть на "прослушивание", после чего я смогла бы продать себя, как будто я была вещью.

Нет, вы все равно что-то из себя представляете. Вы важны, так или иначе, они бы не выбрали вас. У вас есть что-то ценное, и они знают об этом.

Я вернулась в настоящее, и прогнала из головы все мысли.

Стоя на сцене голая, в ожидании ставок, как своего рода произведение искусства, что было довольно унизительно, но мне были нужны деньги, и я пребывала в достаточном отчаянии, чтобы ради них сделать что-то похожее.

Я следовала команде ведущего: Повернись. Подними руки. Положи их на талию. Прикоснись к своей груди.

Команды продолжались, казалось вечность, но на самом деле, они были только несколько мгновений. Это была малая часть времени, с тех пор как меня затянуло в водоворот, будто меня привезли в какое-то параллельное место, где женщина может продавать свою девственность – вишенку – тому, кто больше заплатит.

Но это не фантазия. Это реальность.

В комнате, казалось, было настолько тихо, что это приносило дискомфорт. Помимо голоса ведущего, единственное, что я слышала, и было скрыто ярким светом, редкое перетасовывание карт, что далеко не казалось смешным.

Когда мое время закончилось, меня увели со сцены в тесную заднюю комнату, где другие женщины ждали своей очереди или уже представили незнакомцам каждую свою интимную часть. Там я до последнего ждала, пока не пришел человек и не начал забирать купленных участниц аукциона. Я нервничала, руки дрожали, а тело было напряжено. Каждая частичка моего тела была в состоянии боевой готовности, а чувства, борясь внутри меня, разрывали меня на части.

Это неправильно.

Это то, что я должна сделать.

Это только на одну ночь.

Убеждения не помогали, но это не имело значения, потому что я была куплена, и в любом случае должна буду подчиняться во всех отношениях, каких он посчитает нужным.

Феликс

Как только я увидел ее на сцене, я знал, что должен взять ее. С волосами цвета пшеницы, и глазами ярчайшей синевы, которые я когда-либо видел, я не мог удержаться от платы за нее колоссальной сумы. Это всего на одну ночь, но она, в любом случае будет моей во всех мыслимых позах, которые я пожелаю.

Так что я купил ее, потратил целое состояние на девственницу, которую я сегодня вечером трахну и отмечу. Мне неважно кто она, как ее зовут. Сегодня вечером она будет моей, и это все, что имело значение.

Сейчас, вернувшись в свой пентхаус, я ждал водителя, который должен был ее привезти. Я мог поехать вместе с ней в лимузине, но мне нравится предвкушение, волнение от осознания, что я буду ее ждать, и что она приедет ко мне, чтобы пройти через эту дверь, готовая делать все, что я скажу.

Послышался щелчок дверного замка. Сердце громыхало, но не потому, что я нервничал. Нет, оно тяжело билось, потому что я с нетерпением ожидал увидеть, как нервничает она.