Девочка-птичка

Посыльный у ворот. Пакет для жены, как обычно. Эта женщина чертовская транжира. Я расписался на квитке. Коробка, наверное, дюймов двадцать, самое большее. Совсем не тяжелая. Я занес ее внутрь, и коробка сказала: «Выпустите меня». Поэтому я взглянул на обратный адрес. О, боже! Но посыльный, не теряя времени, уже укатил. Что было делать? Положить коробку в шкаф, решил я. И вернуться к своей жизни, какая она ни есть. И притвориться, что не слышал голоса, зовущего меня из-под белой упаковочной бумаги.

Жена вернулась с работы домой, и я сказал ей: «Загляни-ка в шкаф». Она легонько присвистнула и спросила: «Где твой нож?» Я дал ей тот самый старый охотничий нож, которым мы пользуемся для открывания пакетов. Словно ошкуривая оленя, она разрезала ленточку, открыла клапаны и развернула аэрогель, потом вытащила свою куклу и с внезапной нежностью сказала:

— Женевьева.

— Это мое имя, — отозвалась кукла, глядя на нас обоих. У нее были большие-пребольшие глаза. И я обратил внимание — зеленые. А я не из тех, кто обычно замечает цвет глаз. Эти глаза светились в несоразмерно крупной голове на верхушке незрелого тела, напомнившего мне ребячье. Но волосы просто громадные. Такие волосы — предмет мечтания каждой женщины — богатые и вьющиеся с истинно верным количеством локонов. И я обратил внимание — каштановые. Пластиковая кожа казалась сильно загорелой. И что-то взрослое было в голосе, даже когда он доносился из тела, не совсем достигавшего восемнадцати дюймов росту.

— У меня есть платья, — сказала кукла. — Чудесные маленькие платья!

И поэтому моя жена провела следующий час, играя со своей новой игрушкой и с ее модным гардеробом. Она позвонила своим подругам из клуба по интересам. Все прибыли по голографу. Нашу гостиную заполнили взрослые женщины со своими куклами-птичками. Я прошелся там, просто чтобы взглянуть. Просто пошпионить. «Что случилось со стеганием?» — спросил я. На прошлой неделе группа занималась стеганием старомодных материй. С квазикристаллическим рисунком. В общем, довольно изящно. Одна из присутствующих женщин фыркнула и подняла глаза от своей полуодетой куклы, сказав мне:

— Мы продолжаем стегать. Мы занимаемся всеми нашими наследственными ремеслами.

Другая женщина засмеялась и добавила:

— Просто теперь мы все делаем медленнее.

А жена так по-особенному взглянула на меня и спросила:

— И как тебе?

Ее кукла одета в короткую юбку и шелковистую блузку, туфельки ее с острыми шпильками, а в манере носить волосы было нечто. В общем-то, слегка пугающее. Мне пришлось сказать:

— Боже, да у нее большая задница!

После чего кукла улыбнулась, подмигнула мне и сказала:

— Весьма благодарна, добрый сэр.

Когда смех замер, я спросил:

— И к чему такой прикид?

Жена засмеялась и ответила:

— Она идет гулять. По клубам. — Что я принял за шутку. Я не слишком-то много знал об этом новом хобби. Этой новой причуде. Но чуть позднее я услышал, как входная дверь открылась и закрылась, сошел вниз и нашел только жену. Проекции женщин растаяли. И все их куклы тоже.

— Где же твоя новая игрушка? — спросил я. Жена складывала мусор в пустую коробку. — О, она ушла по клубам, как я и сказала.

— Что это за клубы? — спросил я. А она ответила:

— Надо выбросить коробку.

Так что я потащился наружу к бакам рецикла и, стоя под уличным фонарем, пролистал буклет к птичке-девочке. Просто, чтобы немного узнать.

У меня есть свои друзья и свои маленькие хобби. Поэтому меня заедает, когда жена говорит: «Ты должен чем-то занять свое время. Создавать что-то конструктивное.» Она повторяет это все время. Она не слишком высоко ставит, что я играю в софтбол, вожусь в огороде, или что я часами смотрю передачи про спорт, развалясь на диване. Она забывает, что непосредственно конструктивного в наши дни осталось не так уж много. Я не ленив. У меня была работа и зарплата. Но потом ИИ-технология совершила Большой скачок и вся трескотня о том, что машины освобождают людей для лучшей работы, пришла к бесславному концу. Я хочу сказать, зачем ложиться под нож хирурга-человека, когда робот гораздо более искусен? Зачем делать что-то важное, когда приходится состязаться с искусственными жужжалками, что учатся быстрее и лучше нас, и которые сами являются всего лишь прототипами дальнейших чудес, непрерывно сходящих со сборочных линий? Жена забывает об этом. Она работает на государство, потому что правительство еще никто не заменил машинами. И, кроме того, с ее зарплатой и тем солидным куском пирога, что я получил в качестве выходного пособия, у нас все прекрасно. Так в чем же проблема?