Девочка моя

«Станция Щелковская. Конечная. Поезд дальше не идет, просьба освободить вагоны.»

На негнущихся ногах вываливаюсь на перрон. Ничего не вижу, не слышу, не чувствую. Народу много. Двигаюсь на автомате, не думая о том, что мешаю кому-то. Дергаюсь, когда в бедро ударяется чей-то чемодан, но боли не ощущаю. Наверное, со стороны выгляжу по меньшей мере странно, но мне все равно.

«Девочка моя, где ты?»

Мне хочется плакать, но от этого ничего не изменится, я только еще больше истреплю себе нервы. А я сильная, всегда должна быть сильной. Я же мать.

Ругала ли я себя за эту поездку в последние несколько часов? Нет. Москва всегда была для меня местом силы. Вот уже четыре года, как мы переехали за триста километров от нее, оставив этот город по вполне объективным причинам. Но любовь к Москве жива и полнится, хоть и по-разному складывалось наше житье-бытье в столице. Она ведь, действительно, слезам не верит, а верит тому, кто действует и идет к мечте.

Александра, Александра, этот город наш с тобою…

Я стою посреди зала, сжимая в ладони севший телефон. Через несколько лет я никуда уже не буду ездить без аккумулятора, но тогда мы даже понятия не имели о том, что такое возможно. Сотовые и то были не у всех.

Сколько раз я набирала ее номер – сто, двести раз, не помню. Да и сама ситуация не подразумевала ничего критического или, упаси бог, криминального. Но иногда, когда дело касается любимого человека, эмоции захлестывают, мешая разуму адекватно воспринимать ситуацию.

Психологи наперебой говорят о том, что главная задача родителей – научить своих детей действовать самостоятельно. Постепенно привыкать к мысли жить без родителей. Нет-нет, я сейчас говорю не о том, чтобы перестать любить, а лишь о том, что каждый должен стать хозяином своей жизни и не бояться делать ошибки, признавать их, взрослеть, чтобы помогать взрослеть детям, которые родятся у наших детей.

Боже мой, когда я думаю о том, что у меня когда-нибудь будут внуки, сердце готово выпрыгнуть из груди! Какая-то женщина смотрит на меня, и я понимаю, что улыбаюсь. О да, мысли о внуках меня радуют даже в момент, когда нервы натянуты как канаты.

На часах 21:05

Сколько же людей вокруг! В нашем городе нет метро, да и на улицах после девяти вечера почти пустынно. А Москва никогда не засыпает – сильная, выносливая. Хочу быть такой же, как она.

Меня вновь накрывает паническая атака – становится жарко. Губы кривятся, во рту сухо.

Так, о чем это я… Да, сегодня мы приехали в Москву рано утром, чтобы вовремя попасть в редакцию молодежного журнала. Моя дочь будет участвовать в модной съемке.

Это наша большая победа – съемки в журнале. Вот уже два года Александра буквально бредит моделингом. Слово-то какое! В мое время были только манекенщицы… Понимаете, когда она родилась, моя Александра, я будто начала новую жизнь. Вы скажете, что рождение ребенка – это всегда что-то новое, но я сейчас о другом. Время так стремительно меняется, столько всего происходит, что наши дети становятся в каком-то смысле нашими учителями. Забавно, правда? Но мне комфортно в роли не только матери, но и ученицы. Моя девочка рассказывает мне вещи, в которых я ни черта не смыслю! И мне не стыдно признаваться в этом. Стыдно было бы это отрицать. И не помогать ей, тем самым отталкивая от себя. Что я могу? Слушать, слышать, направлять по мере сил и возможностей. И расширять эти возможности, если уж рассуждать логически.

Да и потом, я ведь помню себя в ее возрасте. Четырнадцать-пятнадцать лет – мама, не горюй! Известие о том, что Сашу пригласили на съемки, повергло меня поначалу в оторопь, а затем в восторженный транс. Вот оно, свершилось! А все кругом говорили: не получится, какая из нее модель, глупости все это…

Приходит следующий поезд. Я мечусь по залу, высматривая взглядом свою девочку.

Нет, ее нет…

Хочется сесть на землю, потому что ноги-собаки дрожат и гудят. Прислоняюсь к колонне лбом и закрываю глаза. Несколько вдохов и выдохов. Чертов телефон… Чертова я мать… Надо было договариваться на берегу, где и когда мы встретимся.

Утром, когда мы вышли из автобуса и нырнули в метро, обе были настолько возбуждены и ошеломлены предстоящим событием, что не могли говорить ни о чем, кроме как о съемках. Моя девочка была, как всегда, недовольна собой, своим весом и внешностью.

– Они же тебя позвали, пригласили, значит, ты подходишь, – возражала я. – Ну посмотри, какая ты хорошенькая! – кивала в стекло поезда на наши отражения.

– Ты – мама, для тебя я всегда красивая, – отводила она взгляд и закусывала губу.