Девочка для Черного

— С ума сошла? Тая, ты понимаешь, куда собралась? Там одни отморозки. Представь, на что они способны и сколько сидят в тюрьме без женщины. А тут ты, молодая и красивая девушка.

— Я буду работать медсестрой. Мне бы только две недели продержаться, потом практика закончится.

— Тая, подумай, пожалуйста.

— Я не могу отказаться.

Я знала, что будет нелегко. Но даже представить не могла, в чьи руки попаду и что он может со мной сделать.

— Пора тобой заняться, — мужчина усмехается, обводит мои губы большим пальцем, а потом его тяжелая ладонь смещается, накрывает мой затылок, жестко сжимает волосы.

Дёргаюсь, напрасно пробую освободиться.

— Что… что вы делаете?

— Что хочу, — отвечает мрачно. — Ты здесь для меня. Ещё не поняла зачем тебя привезли?

+++

Мужчина заходит в кабинет так, будто он здесь хозяин. Движения у него спокойные и уверенные. Он проходит вперед и вальяжно располагается на стуле передо мной. Рассматривает меня долго и пристально. Будто оценивает.

Создается полное впечатление, что я у него на приеме, а не наоборот.

— Тебе сколько лет? — вдруг спрашивает он.

Голос хриплый, будто надтреснутый. А тон такой, что я едва успеваю прикусить язык, чтобы не выпалить в ответ “ мне двадцать два”.

— Достаточно, чтобы Светлана Викторовна доверила мне принимать пациентов, — говорю ровно. — Я вполне способна провести регулярный осмотр.

— Ну проверим, — криво усмехается и прибавляет: — Твои способности.

Взгляд у него тяжелый. Мрачный. Наверное, все дело в глазах. Абсолютно черные. Беспросветные.

Хотя какие еще должны быть глаза у преступника, который отбывает срок в колонии строгого режима?

Мне не нравится то, как он на меня смотрит. Ни на секунду взгляд не отводит.

Ничего. Я сделаю свою работу — и все. Волноваться не нужно. За дверью находятся охранники. Они же его сюда и привели. А еще в кабинете есть камеры. Я и вскрикнуть не успею, охрана ворвется раньше.

Прокручиваю в голове меры безопасности, которые здесь приняты. Это помогает выдохнуть.

— И давно ты мужиков обслуживаешь? — холодно интересуется заключенный.

Ну и выражения у него.

— Врач помогает пациентам вне зависимости от их пола, — невольно дергаю плечом. — Мне сообщили, у вас острая боль в районе груди, но судя по тому, что вы о ней до сих пор не вспомнили, проблема уже решена.

Он молчит. Продолжает меня изучать. Открыто. Нагло. И в его черных глазах загораются искры, от которых тревога внутри нарастает еще сильнее.

Странно все это. И то, как нахально себя ведет заключенный. И то, что Светлана Викторовна так резко ушла, буквально в последний момент.

— Тая, уверена, ты справишься, — сказала главный врач. — Всего один пациент. Руслан Черный. С ним никогда не было проблем.

Нажимаю на кнопку вызова охраны. Раз жалоб нет, то пусть этот тип отправляется обратно в камеру.

Если бы еще неделю назад мне сказали, что я буду проходить медицинскую практику в тюрьме, я бы посчитала это дурацкой шуткой.

— Конечно, ты вправе отказаться от нашего распределения, — заявил куратор. — Но тогда я не могу гарантировать то, что закрою твой семестр. А это значит, дело дойдет и до более серьезных последствий. Я бы не исключал отчисление.

— Я уже договорилась о практике в местной поликлинике. Подала заявку. Я не участвовала в распределении от университета.

— Мы это уже обсуждали, — он развел руками. — Твой заявки нет. Поэтому секретарь автоматом определила тебя туда, где еще было место.

Я понимала, кто мог сделать так, чтобы моя заявка вдруг “потерялась”. И еще я понимала, что ничего не смогу доказать.

Либо соглашаться, либо готовиться к отчислению. Последнее точно допустить нельзя. Родители так радовались, что я поступила на бюджет. Сейчас у моей семьи и так хватало проблем. Нельзя допустить, чтобы я вылетела из универа.

— Где эта тюрьма? — спросила тихо.

— Не слишком далеко от города, — ответил куратор. — Это образцово-показательное учреждение. Слушай, там отличная система безопасности. Целая армия охранников. Ну а медицинский блок располагается отдельно. Никакой угрозы нет, иначе бы мы не выдавали туда распределение. Или ты думаешь, университет будет рисковать своей репутацией? Кому нужна дурная слава? Две недели поработаешь медсестрой и все. Свободна.

Помню, как рассказала подруге о своей практике. Молчать было тяжело, а с родителями я поделиться не могла. Нельзя их сейчас волновать.

— С ума сошла? — воскликнула Катя. — Тая, ты понимаешь, куда собралась? Там одни отморозки сидят! Их закрыли за решеткой не просто так. Даже не хочу думать, за какие преступления. Представь, на что такие уроды способны и сколько сидят в тюрьме без женщины. А здесь ты, молодая и красивая девушка.

— Я буду работать медсестрой. Мне бы только две недели продержаться, потом практика закончится.

— Тая, подумай, пожалуйста, — настаивала подруга. — Может, не надо?

— Я не могу отказаться, — покачала головой. — Кать, либо эта практика, либо меня отчислят из универа. Звучит это все жутко, но я же выяснила условия.

— Ой, Тая, ну какие еще условия?