Дети Ночи

Звезда переливчатой ртутной каплей дрожала в бледном предрассветном небе. Стоял ничейный час меж днем и ночью. В студеной тишине едва ощущалось далекое-далекое дыхание ранней весны.

Двое неподвижно стояли на холме, глядя на тлеющий край окоема.

— Птицы, — тихо-тихо сказал тот, что был чуть выше ростом. — Слышишь — небо звенит?

Второй покачал головой.

— Нет.

Первый тихо рассмеялся.

— Ты не поэт.

— Верно.

Далекие птицы стали спускаться к небольшому озеру в лощине. Теперь и второй их увидел и в молчаливом восхищении покачал головой.

— Похоже на падающую стрелу, — сказал первый и обернулся к собеседнику. Глаза его напоминали молочные опалы и чуть светились.

— Солнце встает, — сказал второй. — Нам пора, брат. Наступает время Дневных.

Первый улыбнулся.

— Как скажешь, государь.

Они неторопливо повернули коней туманной масти и стали спускаться по склону, поросшему темными, острыми, похожими на копья елями. Ехали молча, бесшумно, медленно сливаясь со снегом и деревьями, постепенно растворяясь в бледном рассвете. Только следы копыт беззвучно впечатывались в хрупкий усталый наст. Боковым зрением случайный свидетель мог бы уловить полупрозрачные силуэты всадников. И еще один краткий миг виднелись они в темноте открывшегося в холме входа, а затем черная арка проема затянулась, как затягивается под утро тонким ледком лужица накануне весны.

А потом исчезли и следы.

Они родились в Королевском холме в одну и ту же ночь, и всего минута разделяла их. И все же звезды за это краткое время сменили фигуру своего танца, и судьба у мальчиков была разная. Редко когда в семье Ночных бывает больше одного ребенка, а уж близнецы — почти неслыханный случай. Так что в Холмах сразу стали по-всякому гадать, к чему бы это — и по книгам, и по теням, и по течению воды, и по огню, и вообще на всем, на чем только можно гадать, но выходила одна сущая ерунда. Дед мальчиков, Тарья Медведь, к которому все, конечно же, приходили со своими великомудрыми предсказаньями, в конце концов сказал — знал, что дураков на свете много, но не думал, что все они собрались в Холмах. Если кто и обиделся, то промолчал, потому как с самым сильным чародеем Холмов никто ссориться не желал.

Глаза у мальчиков были похожи на молочные опалы с зеленой искрой.

По обычаю им не стали давать имен, а назвали просто Старший и Младший. Имя имеет слишком большое значение, особенно для человека Лунного рода, королевского рода Ночных. Настанет время — имя придет само.

Королевский холм подобен драгоценному камню в перстне, замыкая кольцо Холмов вокруг земель Ночного народа. А также вокруг Леса Теней и древних развалин в их сердце — Средоточия Мира. Дневной народ даже под солнцем нечасто осмеливается заходить в эти земли, потому как здесь власть и закон Ночных. Лишь тот, кто идет к Средоточию Мира, неподвластен людским законам, потому, что его ведет сама судьба. Но такие идут по старой каменной дороге, что лежит в долине между двух сторожевых холмов, а другой дороги нет. Только по ней очень-очень редко ходят.

Мало кто возвращается из Леса Теней, а если и возвращается, то изменившимся. Но королям Ночного народа приходится хотя бы раз в жизни пройти по ней, потому что не станет королем тот, кто не прошел Королевское испытание. Вот каково оно.

В Лесу Теней, в самом его сердце лежат невообразимо древние развалины. Чем они были, кто их строил и кто жил в них — этого не помнят люди. История начиналась с Грозовых Лет, и что было раньше, ведомо одним Богам. Всем казалось, что эти развалины были всегда. И есть в тех развалинах, понять назначение которых уже не может никто, остатки какого-то зала. Или не зала, но иначе не назвать. И пол в том бывшем зале выложен мозаикой. Узор уже не различить — так он разрушен временем, напоминая, скорее, случайно рассыпанную по земле груду цветных осколков. Но трава там не растет и ни единое семя не дает корней, потому и сохранилось это место.

Тот, кто хотел стать владыкой Холмов, должен был отправиться в путь и ехать и днем, и ночью, до самого Леса Теней, до развалин, чтобы принести оттуда очередной кусочек мозаики. Если вернется живым, то станет королем, а камешек будет вставлен в стену тронного зала. Никто не сможет обмануть и привезти просто цветной осколок стекла или даже драгоценный камень — добытый в Лесу осколок светится. И кажется порой, что камешки эти перекликаются, играя светом сами по себе, словно хотят что-то сказать.

Хуже всегда, если испытание выпадает на Ночь Ночей, когда Охота несется над землей. Только один владыка Холмов вернулся живым из испытания в такую пору, и было это семь поколений назад. После его внезапной смерти была смута в Холмах, и гордый род Тэриньяльтов тогда впервые посягнул на власть. Однако, тогдашний Тэриньяльт из Королевского испытания не вернулся. И прапрадед нынешнего короля отправился по дороге во славу Лунного рода, и вернулся, и восстановил порядок. И это было благо, ибо порядок — основа чародейного искусства, а Ночной народ чародейством живет.