Дети ночи: Ненависть в цепях дружбы

Темнота. Почти кромешная тьма царит повсюду. Где-то вдалеке слышен звук капающей воды. Но воздух сух и затхл. Кругом один холодный камень, сквозь который вниз ведет узкий проход, практически щель. По нему со змеиной ловкостью пробирается одинокая фигура в черном, прекрасно ориентируясь даже без малейшего лучика света.

По очертаниям фигуры можно догадаться, что это женщина. Но во всех ее движениях, ее ловкости есть что-то нечеловеческое. Обычный человек просто не пробрался бы там, где без труда проходила она.

Проход завершился тупиком. Казалось, впереди была только глухая стена из монолитного камня. Но женщина уверенно принялась шарить рукой по неприступному камню. Лишь один раз с ее губ сорвалось:

– Черт, я же знаю, что это здесь!

Наконец, она надавила на потайную пружину, но ничего не произошло, пока женщина не начертила на камне замысловатый знак. Он вспыхнул огнем. Всего лишь на миг, но и этого оказалось достаточно. Тотчас внутри скалы что-то зашипело, заскрипело, засвистело, потом медленно, словно нехотя, поднимая горы пыли, часть скалы просто отошла в сторону, открыв еще один проход.

На секунду засомневавшись, женщина вступила в него. Похоже, последние сомнения она оставила за импровизированном порогом.

Этот каменный коридор оказался шире предыдущего и короче. Вскоре женщина оказалась в зале или гроте, стены которого были украшены резьбой - словно на них выбили какой-то текст. Но что бросалось в глаза в первую очередь, так это огромный каменный саркофаг. Его крышка была в форме лежащего воина. На нем было что-то вроде костюма египтянина, но манера исполнения вовсе не древнеегипетская. Более близко к античностью, но точнее трудно сказать. На груди воина находился медальон в виде знака инь-янь, вплетенного в солнечный диск.

Прямо к этому саркофагу женщина и направилась. Возложив ладонь на медальон, она его повернула на 180 градусов, приведя в действие какой-то скрытый механизм. Только потом она сдвинула крышку. В женщине скрывалась сила, которую никак нельзя было заподозрить в ее скорее хрупком телосложении. Она сдвинула крышку почти с легкостью, а ведь это вряд ли оказалось бы под силу пяти крепким людям.

В саркофаге лежало тело мужчины лет тридцати с длинными прямыми черными волосами, которые обрамляли красивое, но суровое лицо. Высокий, широкоплечий. Если когда-то и существовал бог войны, то он должен был выглядеть именно так.

Единственной одеждой ему служила набедренная повязка из кожи и пара браслетов на запястье и предплечье. Если и было что-то еще - оно просто истлело от времени. Но на теле мужчины не было ни следа разложения. Он будто спал.

Женщина провела рукой над его лицом и грудью. На ней было что-то вроде татуировки кроваво-красного цвета в точности повторяющая узор медальона. Женщина дотронулась до этой татуировки, словно стараясь пальцами запомнить узор, потом достала из-за пояса кинжал и резким движением вспорола себе запястье. Ни один мускул не дрогнул на ее лице.

Тотчас выступила кровь. Она закапала точно на губы лежащего в саркофаге мужчины. А женщина негромко, нараспев, заговорила:

– Встань, пробудись тот, кто зовется Кадамуном. Я зову тебя по имени, приди на кровь мою. Откликнись на зов крови клана. Приди не для жизни, а чтоб совершить месть. Призываю тебя, Кадамун.

Кровь сама собиралась ему в рот, впитывалась в него. Но вот поток крови прекратился, и рана женщины зажила с удивительной скоростью. Когда впиталась последняя алая капля, знак на груди мужчины вспыхнул пурпурным светом, и он открыл глаза, которые оказались холодными янтарными с серым оттенком, как два куска какого-то диковинного драгоценного камня. Густым, но лишенным всякого выражения голосом, мужчина спросил:

– Что вы приказываете мне сделать?

Женщина облегченно вздохнула, а потом заговорила:

– Ты должен убить вампира по имени Сергей.

– Как я должен его убить? - все так же, без всякого выражения спросил Кадамун.

– Пусть перед смертью он испытает полное разочарование в жизни. Он должен умереть мучительно.

– Исполню. Я повинуюсь твоим словам, - на сей раз в глазах мужчины мелькнуло какое-то выжидательное выражение.

Женщина вновь протянула ему руку со словами:

– Испей от меня. Пусть кровь моя расскажет тебе о мире и о том, кого должно настигнуть мое возмездие.

Кадамун поднес тонкое запястье к губам. Сверкнули небольшие, но острые клыки. Миг, и они пронзили плоть. Горло заработало. Мужчина пил долго. Когда отпустил, женщина, тяжело дыша, прижала руку к груди. Две аккуратные ранки быстро затянулись и исчезли.

Но Кадамун, казалось, больше не замечал ее. Он сел, потом одним плавным текучим движением поднялся из саркофага. Знак на его груди снова вспыхнул, и его совершенное тело скрыли черные одежды. Сам мужчина направился к выходу. Он ушел быстро, как порыв ветра. Растаял как тень.