Дети Горного Клана

Свет луны разбежался по водной глади тысячами крохотных светлячков. Эти светлячки, дребезжа и озаряя своим сиянием пустынную округу, выловили небольшой чёрный туман, что двигался по небосклону. Можно было бы принять его и за тучу, если бы туман не двигался к земле, причём по такой траектории, что сразу становилось ясно: он знает, куда держит путь.

Туман спустился на каменный берег, у мерно покачивающихся от ветра, что приносило море, сосен. И лишь только он коснулся земли, как из него вышел некто в странном плаще, не имеющем цвета: под светом луны он то становился голубым, то переливался в синий, то в изумрудный, и всё это без остановок, так что могло показаться, что по берегу движется сплошной холодный всполох. Голову существа покрывал капюшон, настолько большой, что тень от него полностью скрывала лицо, словно некто и вовсе не имел лица, а вместо него у существа лишь чёрное ничто.

Некто прошёл неспешным шагом до леса и исчез среди высоких деревьев. Чёрный туман остался ждать хозяина, словно верный пёс.

В лесу существо шло уверенно, хотя раньше редко бывало в этих местах: ориентиром ему был тёплый огонёк неподалёку. К нему некто и направился.

Огонёк был светом из окна крохотного домишки, расположившегося в густой чаще: в таких местах не живут те, кому нечего скрывать, или кто хоть немного умеет ценить общение. Потому как некто в странном бесцветном плаще был, наверное, единственным кто забрёл сюда за последние несколько лет. А, может, и десятилетий.

Он подошёл к двери дома и замахнулся, чтобы постучать. Но тот, кто здесь жил, не предоставил ему такой возможности. Дверь скрипнула и открылась.

На пороге стояла женщина. Её можно было бы назвать красивой, если бы нос, уши и брови не были проткнуты толстыми костьми - то ли чьими-то клыками, то ли когтями - а щёки, лоб и подбородок украшены татуировками из засохшей грязи. На женщине не было одежды. Лишь множество бус из костей, какие-то браслеты на руках, из волос, соломы и ещё чего-то, не поддающегося описанию. Среди всего этого "богатства" единственное что выделялось - красивый большой медальон в виде двух когтистых рук, что обхватили светящийся камень, удобно расположившийся на груди его обладательницы. Она была молода... но внешность обманчива. Ею можно обмануть какого-нибудь юнца, заблудившегося в этих местах, но не того, кто пришёл к этой женщине сегодня ночью. Он то знал: той, что стояла перед ним в обвораживающей позе, было не меньше двух столетий.

Она окинула незнакомца оценивающим взглядом и улыбнулась почерневшими, будто измазанными в дёгте, зубами:

- И чем я обязана твоему приходу?..

- И так знаешь, - буркнул красивым низким голосом некто. - У тебя всё готово?

- А ты принёс это, Брайт-Пожиратель?

Тот, кого называли Брайтом-Пожирателем, сунул руку под меняющий цвет плащ, и вытащил небольшую ампулу с алой жидкостью.

- Вот. Бери и приступай, ведьма.

Женщина с восторгом схватила ампулу и скрылась внутри. Брайт вошёл следом.

Внутри было тепло: в небольшом помещении пять на пять метров, которое и являло собой весь дом, горел костёр в каменной нише в полу. На стенах висели засушенные головы животных, какие-то травы и мешки. На плохо приколоченных досках стояли различные банки и корзины, валялись давно протухшие фрукты и бегали крысы. Брайт с тяжёлым вздохом - будь его воля, сто лет бы сюда не наведывался - скинул с себя плащ, повесив его на крюк у входа. И лишь только плащ покинул хозяина, как тут же побелел и перестал менять свой окрас. А приблизившийся к свету костра мужчина оказался стройным человеком с абсолютно белым лицом и кистями рук - единственным, что было видно из-под плотно облегающего тело чёрного костюма, без единого стыка или стежка. Зрачки человека, как и белки глаз, были абсолютно белыми, и выделялись лишь за счёт тонкой чёрной радужки. Волосы на голове были полностью сбриты, кроме места на затылке, из которого торчала короткая косичка, обхваченная тонким ремешком.

- Садись, - сказала ведьма, вытаскивая из хлама в углу небольшой чан и ставя его прямо на огонь.

Пожиратель неторопливо присел, наблюдая за действиями женщины.

А та тем временем взяла какую-то банку с полки и, вылив содержавшуюся в ней жидкость в котёл, дождалась, пока та забулькает, и села напротив Брайта, с противоположной от чана стороны. Откупорив ампулу, ведьма с вожделением выпила красную жидкость и закатила глаза.

Медальон на её шее ярко засветился, а из чана пошёл пар, вмиг заполонивший почти всё помещение. Женщина раскинула руки в стороны, что-то бормоча под нос, и медленно перешла на протяжный крик, чем-то сравнимый с волчьим воем. Пожирателю было смешно на это смотреть. Но он понимал, что ведьма - знаток своего дела, и потому терпеливо ждал.