Дети Дюны

На красном ковре с длинным ворсом, покрывающем пол сырой пещеры, появилось пятно света. Самого источника света не было видно, только это единственное пятно на красной ворсистой поверхности. Кружок диаметром два сантиметра как будто искал что-то: он хаотично двигался, то вытягиваясь, то приобретая овальную форму. Достигнув темно-зеленого покрывала, спадающего с кровати, он подскочил вверх, скользя по складкам.

Под зеленым покрывалом лежал ребенок с рыжеватыми волосами. Лицо его было все еще по-детски округлым, пухленьким и полногубым. Он не был худым — характерная черта Свободных, — но и не был рыхлым, как представители Внешнего мира. Когда свет коснулся закрытых век, маленькая фигурка под одеялом зашевелилась.

Теперь слышно было только ритмичное дыхание и едва уловимое «кап-кап-кап» воды, которая капала в тазик из огромного ветряного мешка, расположенного высоко над пещерой.

Снова в помещении возник свет. Его было немного больше, и он был ярче. На этот раз можно было определить его источник: фигура в капюшоне заполнила собой весь дверной проем в конце комнаты, сделанный в виде арки, и свет шел именно оттуда. Пятно света еще раз проследовало по всему помещению, как будто проверяя и выискивая что-то. Это вызывало ощущение угрозы, растущего недовольства. Оно миновало спящего ребенка, задержалось на закрытом решеткой отверстии для воздуха в верхнем углу, тщательно обследовало выпуклость на зеленовато-золотистых занавесях, развешанных по стенам, чтобы скрыть скалы и придать уют помещению.

Вскоре свет померк. Фигура в капюшоне сделала шаг вперед, выдавая свое присутствие шуршанием одежды, и заняла место на одной из сторон арки, которая служила дверным проемом. Тот, кто был знаком с заведенным здесь порядком, в съетче Табр, сразу бы догадался, что это был Стилгар, наиб съетча, хранитель осиротевших близнецов, которые однажды облачатся в мантию своего отца, Пола Муад Диба. Стилгар часто совершал ночной осмотр помещения, где почивали близнецы, и, как проявило, сначала он заходил в спальню Ганимы, а затем в примыкающую комнату, где он мог бы убедиться, что Лито ничего не угрожает.

«Я — старый дурак», — думал Стилгар.

Он дотронулся до холодной поверхности фонаря и затем повесил его на крючок, прикрепленный к его поясу. Фонарь раздражал его, несмотря на то, что он был полностью зависим от него. Эта вещь представляла собой хитроумный инструмент, изобретенный в Империи, — приспособление, способное обнаружить присутствие больших живых тел. С его помощью он увидел лишь спящих детей в королевской спальне.

Стилгар знал, что его мысли и чувства были подобны свету. Он не в состоянии был погасить всегда светящий внутренний прожектор. Какая-то более великая сила контролировала это движение. В данный момент он направлял этот свет туда, где ощущал реально опасность. Здесь находился магнит для мечтаний всего великолепия всей известной Вселенной. Здесь лежали богатства во времени — вечная власть и самый могущественный из всех мистических талисманов: божественная подлинность религиозного наследия Муад Диба. В этих близнецах — Лито и его сестре Ганиме — была сосредоточена власть — сила, внушающая страх и благоговение.

И пока они живут, в них будет жить Муад Диб: несмотря на то, что он умер.

Это были не просто девятилетние дети, они были силой самой природы, предметом почитания и старого страха. Они были детьми Пола Атридеса, Махди всех Свободных-фрименов. Он вызвал взрыв гуманности. Свободные с этой планеты распространили джихад, неся свою страсть через всю человеческую Вселенную от лица религиозного правительства, чей размах и вездесущая власть оставили свой след на каждой планете.