Десять минут за дверью

Алексей СВИРИДОВ

ДЕСЯТЬ МИНУТ ЗА ДВЕРЬЮ

ПРОЛОГ

К шестнадцатиэтажному дому, стоящему вдоль одной из многочисленных Парковых и торцом к Первомайской - тоже одной из трех, подъехала сравнительно новая БМВ пятой модели. Ломая колесами заледеневшую к вечеру ноябрьскую слякоть, машина припарковалась между замызганным, но до сих пор шикарным "ЗИМом" и грудой железа под порыжелым чехлом, в которой с некоторым трудом угадывались останки ушастого аппарата, который теперь нельзя было назвать ни роскошью, ни средством передвижения. Вылезший из "Москвича" молодой человек привычно поставил кейс на капот развалюхи, повозился с сигналкой и скрылся в подъезде. Внешность он имел обыденную, накачанные мускулы под одеждой не перекатывались, да и сама одежда не давала повода причислить молодого человека ни к удачливым рэкетирам, ни к преуспевающим бизнесменам. Даже непонятно, откуда тачка взялась.

Лифт с загадочным скрипом-постукиванием двигался вверх, а молодой человек под аккомпанемент этих звуков думал о том, что с ужином жена скорее всего возиться не стала, а будет кормить вечным чаем с бутербродами, и что по этому поводу даже не скандал устроить, просто обидеться не получится - молодой человек любил свою жену и прощал ей очень многое из того, что обычно женам прощать не полагается. Как слышалось, так и написалось. Был длинный поцелуй в прихожей. Были чай и колбаса под названием "за два двадцать" - название конечно лишь дань традиции, еще один длинный поцелуй - и на этом ужин закончился. Сегодня молодого человека ждало важное дело - заткнуть наконец поролоном щели вокруг двери на балкон, сколько раз откладывал, и вот уже зима на носу, а из щелей сифонит, аж вой стоит. Так, наполовину влезшего в ватные брюки и с пухлым полиэтиленовым пакетом в руках, его застал телефонный звонок. Неуклюже переступая через рассыпавшиеся мягкие полоски, молодой человек добрался к тумбочке, поднял трубку и услышал мелодичный женский голос:

- Сергей Виленорович?

- Да, - ответил он и привычно подумал: "Выбрали имечко папе моему, прости господи!"

- Вас ждут в условленном месте, начата новая тема.

Гудки. Он сделал равнодушное лицо и спокойно положил трубку. Жена сказала:

- Опять? Двух месяцев не прошло!

- Ладно, ладно. Ты же знаешь, что это не надолго, десять минут, не больше.

- А ты снова чужой вернешься. Я же знаю... Почему ты с собой меня взять не можешь?

- Я уже говорил почему. А что чужой... Я еще не привык ощущать себя в стороне от всего что твориться там... каждый раз. И когда возвращаюсь, приходится долго привыкать к тому, что все было лишь одним из эпизодов. Ладно, все, потом поговорим.

- Иди уж. Только там ничего серьезного себе не заводи, от этого только всем хуже. Дай поцелую...

Они поцеловались, потом еще раз. Молодой человек снял ватные штаны, зачем-то пригладил волосы и шагнул к большому, во всю стену, ковру с оригинальным и мрачноватым рисунком - кирпичная стена и железная дверь в ней. Взялся за ручку, потянул. Со стуком и скрипом, совсем как недавно лифт, дверь отворилась, и молодой человек шагнул в открывшуюся за ней холодную темноту, а проход с таким же звуком захлопнулся, и дверь снова превратилась в просто странный рисунок. Жена вздохнула, и как всегда, когда муж уходил так стала сидеть и ждать, со страхом думая, что будет делать, если он не вернется через обещанные десять минут.

1

Морозным зимним утром в стольном граде Фымске у князя заглавного Андрея Щедроватого начался совет. Мозаичные стекла секретной залы запотели, были протерты глухонемым рабом, и запотели снова - совет тянулся третий час. Караулу у княжеских палат, что на Чистой площади, уже порядком надоело гонять народ, подходящий к стенам ближе расстояния, указанного княжим оберегателем, и дюжие мужики в высиненных валенках и полушубках наконец попросту остановили подряд пять саней и развернули их поперек выходящих на площадь улицы и пары переулков. Собралась толпа. Возчики с отобранных саней ругались и грозили то с жалобой до князя дойти, а то и с колами на самих караульных двинуть. Мальчишки швыряли снежками, дразнились, а известный на все Заречье вор по кличке Скрал-скраду, громко возмущаясь безобразием вытягивал уже второй кошель, на этот раз у кучера, попавшего в затор. Сообразительный поваренок из ближнего трактира бегал с лотком, распродавал горячие котлеты, сыпал шутками, от которых румяные женские лица краснели еще сильнее. Затем появился сам трактирщик и поволок поваренка за ухо обратно, объясняя на ходу пагубность подобных поступков, и всем расслышавшим воспитательную речь становилось ясно, откуда парнишка набрался уже и наберется еще разговорных талантов.