Десять лет разницы

Достоверных сведений о том, существовал ли этот человек на самом деле, не найдено. Множество людей, опрошенных нами за многие годы, так и не смогли подтвердить или опровергнуть те крупицы сведений, изложенных в его дневнике.

Допустим, Ольга, это кто? Живой человек, или плод воображения автора? Фамилия Ольги неизвестна, как и город, в котором она проживала в то время. Известно лишь то, что в эпоху инстаграма, некий человек вёл дневник, описывая там удивительные события, которые я, как Саня Григорьев из «Двух капитанов», скрупулёзно разбирал, путаясь в неспокойном почерке, стараясь убедить и себя и всех остальных, что это не выдумка.

Об авторе дневника известно немногое. Вернее – почти ничего. Лишь его литературные пристрастия и отменный музыкальный вкус. Мы точно знаем, что он читал и высоко оценил роман «Тайная история» американской писательницы Донны Тартт, а также имел негативное отношение к такому музыкальному жанру, как хип-хоп (в других источника – r’n’b). Такой обоснованный вывод мы можем сделать из записи в дневнике, посвящённой вышеупомянутому роману, где приводится следующая цитата: «вечеринка все не утихала, и вдалеке приглушенно пульсировал омерзительный, навязчивый рэп». Слова «омерзительный» и «навязчивый» были подчёркнуты с нажимом, и этот нажим я могу оценить как никто другой.

Кроме того, «автор», и давайте мы его будем называть именно так, тепло отзывался обо всей русской классике, и, как ни странно, о Викторе Пелевине, которого ценил не в меньшей степени. Таков был его выбор, и не мне судить, правильный он, или нет.

Честь расшифровать и оцифровать все записи из потрёпанной коричневой тетради выпала мне случайно, но с каждым прожитым днём я всё больше и больше лелею мысль, что это был не слепой жребий, а подарок Судьбы, верите вы в неё, или нет.

Да, я стал первооткрывателем дневника для широкой, в узких рамках государственной тайны, разумеется, научной общественности, и если бы не я, этот сборник удивительных «зарисовок» частной жизни одного необыкновенного человека так и сгинул бы в глубинах архива нашей Академии наук, вместе с сотней тысяч подобных опусов, не представляющих никакой научной ценности. Но тем и удивителен этот случай. Но давайте обо всём по порядку.

Сам текст дневника представляет собой набор отрывков, или, как я их называю, «очерков», мало стыкующихся между собой по смыслу, а, главное, по времени их создания. Знаете, даже сейчас, когда я «пишу» слово «время» на клавиатуре, оно словно щекочет мне нёбо, а уж что происходило со мной, когда я после первого ознакомления стал более внимательно проглядывать записи, сличая даты, вы представить себе не можете. Я словно стал видеть его, поток времени, проходящий сквозь нас, словно радиоволна. К слову, именно так (возможно), автор и «оседлал» («подчинил» – по версии моих коллег из Новосибирского академгородка) поток времени, заставив его работать на себя.

Я же, не вдаваясь в суть их научных прений, сосредоточился на другом. Я хотел понять жизнь и мотивацию человека, который, имея столь безграничную власть, сделал выбор в пользу любви. Курсы доллара, нефти, золота, оставили его равнодушным. Свой главный дар от «потратил» на другое.

Очень часто в материалах данного дела фигурирует фото юмористической таблички, расположенной на стене дома №45 по улице Карла Маркса в г. Воронеже. На табличке имеется надпись: «В этом доме с 2063 по 2065 гг. жил С.В. Савельев, изобретатель машины времени». Несколько раз экспедиции Российской Академии наук наведывались в этот славный город, но следов пребывания там автора найдено не было. Представители иных [спец]служб, поднявшие там всю тину со дна, также вернулись ни с чем.

Некоторое время мы почти всерьёз называли автора Савельевым, разрабатывая воронежскую версию как основную, но вскоре отказались от этого, признав данное направление бесперспективным. В Воронеже решительно нет ничего интересного, кроме сонмы красивых девушек, но личные пристрастия вашего покорного слуги к делу не относятся.

Первый раз тетрадь с рукописью попала мне в руки три года назад. Тогда я ещё занимался рутинной проверкой всех сообщений, связанных с разного рода белибердой уфологического толка, чётко придерживаясь официальной позиции РАН, считающей, что мы одни во вселенной, один на один со своими радостями и горестями.

Иногда я брал что-нибудь почитать домой, в свою уютную квартирку на Новослободской, не занимаемую больше никем. Кот, ипотека, два кактуса и петунья, вот вся моя компания, в которой я день за днём, а бывало, и ночь за ночью, пролистывал всякого рода хлам, принесённый с работы, дабы убить время.